– А что объяснять? – на него навалилась нечеловеческая усталость. – Я же уже всё сказал.
– Ты был с ней? – у отца лицо пошло красными пятнами.
– Гриша, – в кухню пришла мать и осторожно тронула отца за плечо, – не нужно так…
– Даже если был, то какое это имеет значение? – Артур раздавил в пепельнице окурок.
– Какое? Ты спрашиваешь, какое?! – отец стоял, стиснув кулаки. – Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что это не те девицы, на которых мы с матерью закрывали глаза? Это девочка, которая тебя боготворит!
– А я её? Па, неужели ты не понял, что без неё я не смогу жить? – Артур тяжело посмотрел на отца. – Неужели ты думаешь, что всё, о чем я сказал, просто болтовня? Неужели ты не понял, что мы уже выросли? А сейчас извините, я очень хочу спать.
Артур ушел в свою комнату, оставив отца и мать в полной растерянности, разделся и с чувством невероятного блаженства лег. Постель так и осталась не убранной с того времени, как он был здесь с Леной, только была прикрыта одеялом, подушка ещё сохранила запах её духов. Всё, что было с ними, за одно мгновение пронеслось в памяти. Артур с наслаждением вдохнул ещё раз этот запах и провалился в глубокий и крепкий сон. Он так и проспал пять или шесть часов, уткнувшись головой в эту подушку.
В спальню вернулась Таня. Она присела на край кровати, рядом с Артуром. Он взял из пачки две сигареты и, по привычке, одновременно подкурив их, отдал одну Тане.
– Почему ты снова такой задумчивый? – спросила Таня.
– Тебе показалось, Танюша, – он опустил глаза.
– Мне хорошо с тобой.
– Мне тоже хорошо с тобой, – Артур поцеловал её руку.
– То, что я сегодня увидела… – она помолчала. – Артур, это же невероятно…
– Что ты имеешь в виду? – он стряхнул пепел.
– Я помню, что ты танцевал, но это… Как ты этому научился? Ты ведь действительно заведешь кого угодно. Поэтому твой друг с тобой советовался?
– Только не для прессы. Я не француз, мадам, это меня хулиганки научили. Когда-то мне очень нужны были деньги. Вовчику они были тоже нужны. Мы работали вместе. Тогда клуб был совсем маленьким. А ресторан больше смахивал на бордель и Вовчик рисковал вот-вот разориться. Днем я крутился у себя, а ночью у Вовчика.
– Извини, кем?
– Сптрипизером, – тяжело вздохнул Артур. – Так продолжалось полтора года.
– У тебя здорово это получается.
– Ненавижу это. Поверишь, я с тех пор танцевать не могу. От себя мутит.
– А остальные как?
– Есть ребятки, которые от этого тащатся. А у меня проблемы: я склонностью к эксгибиционизму не страдаю, точно так же, как и к садомазохизму. Это почему-то становиться модным. Я предпочитаю, по старинке, добиваться женщины или лезть в постель по обоюдному согласию и работать на неё.
– В этом я уже убедилась, – Таня погладила его по щеке.
– Хочешь сказать, что у меня получается? – Артур вымучено улыбнулся, пытаясь пошутить.
– Кажется мне, Арчи, что не такой уж ты ловелас, за какого тебя принимают.
– А мне кажется, что я устал так жить, – он откинулся назад на подушку и закрыл глаза.
Таня взглянула на него и невольно вздрогнула. Такой нечеловеческой усталости на лице она никогда и ни у кого не видела. Словно чувствуя её взгляд, Артур тихо попросил:
– Выключи свет или не смотри на меня… Это сейчас пройдет…
Артур, наконец, приехал домой. Первое, что он сделал, это набрал ванну и сварил себе кофе. Как ни хорошо было с Таней, это была не его женщина. Он понял, чего от него хотят друзья, чего хочет она. На какой-то момент ему стало жаль Таню. Она, так же, как и он, пыталась доказать всем окружающим, что у неё всё отлично. Ей это удавалось. Только вот мало кто знал, что доказать это хотелось больше самой себе. Артуру было очень знакомо это состояние доказывания самому себе, и он остался. Сегодня она уехала навестить сына в лагерь, а он получил долгожданную свободу.
Теплая вода ласкала тело. Мысли текли медленно и лениво. Артур прикрыл глаза. Неожиданно он подумал, что решить все житейские проблемы и избавиться от этой не проходящей усталости и недомогания можно очень просто… Стоило только дотянуться до полки и взять лезвие… Потом вспомнилась Лиля. Она всё решила так. Решила ли? Не от злых языков ушла, а от него, оставив ему вечное чувство вины и проклятье своей матери. Воспоминание о Лиле резануло больнее лезвия. Впервые за всё время он попытался представить себе Лилю мертвой. Ничего не получилось. Он видел только кровь. Много крови…
От этих мыслей Артур даже зубами скрипнул. Он поднял веки. Вода в ванне была прокрыта белым покрывалом пены, а в его разрывах оставалась совершенно прозрачной.
Навязчиво запиликал телефон. Артур покосился на трубку и, закрыв глаза, погрузился с головой в воду. Он оставался под водой, пока хватило воздуха. Вынырнув, он обнаружил, что телефон продолжает пиликать с упорством дикаря, пытающегося добыть огонь при помощи двух деревяшек. С чувством глубокого отвращения к окружающей действительности, Артур взял трубку и нажал нужную кнопку.
