Когда они с Валентином по новому участку ездили, он геологов ругал: нет проекта, хотя бы килограммов на десять золота для зацепки, а там и доразведку сделать можно. Василий Николаевич и по рации с геологами разговаривал, все без толку. Но у него старые счеты с этими учеными мужами, он на них обжегся, когда еще «Соболиную Падь» обустраивал. Дали проект, а там «липа» наполовину, хоть и «золотит», но разве сто-сто двадцать граммов в сутки при объеме промывки в пятьсот кубов - это дело? Он ждал-ждал проекта, да и копнул самовольно - а там золота не мерено. За одну ночную смену столько взяли, что среднему участку за сезон не взять. Василий Николаевич - это же ходячая энциклопедия по золоту. Сразу определяет: здесь оно есть, а здесь хоть на десять метров вскрышу делай, ничего не возьмешь. Он это и доказал на «Соболиной Пади», превзойти его никто не может. Видимо, и «Медвежий Кут» будет таким. Правда, уж больно долго его за «Соболинку» прокуратура таскала. Начальнику, которому он участок сдавал, десять лет дали за хищение. Сто или сто двадцать граммов шлихового золота на его квартире нашли. А трех съемщиков посадили за то, что они якобы видели, как начальник участка положил в карман невзвешенное золото, и никому об этом не сказали. А это в их обязанности входит.
Хотя и пришлось Василию Николаевичу многое пережить, тогда он легко отделался. За него вступились и председатель артели - депутат краевого совета, и комиссар, который в верхах, видно по всему, большой вес имеет. Но таких людей и сажать не за что. Ведь как получилось: когда он на «Кабардинке» уже начал работать, приезжают как-то два человека в гражданской одежде и спрашивают:
- Василий Николаевич, как понимать, что вы уже столько времени живете на «Кабардинке», а с вас до сих пор сыпется золото «Соболинки»?
- Это вполне может быть, - отвечает он, - потому что моя спецовка и особенно сапоги были припорошены золотым налетом еще на промывочном приборе «Соболиной Пади» и, когда мне дали команду срочно уезжать на другой участок, я все сложил в мешок и надел уже только здесь.
Оказывается, когда началось следствие, приехали на «Кабардинку» и незаметно сделали у него обыск. Ничего, конечно, не нашли, но между досок в земляной пыли около его кровати обнаружили несколько золотинок. Но Савченко сразу не сказали, посчитали, что горный мастер кучу золота с прежнего участка привез. И оно вот-вот здесь всплывет, ведь его не спутаешь с золотом другого месторождения. Поэтому за ним следили. И дома, на Украине, дважды обыск делали, но ничего не нашли. Он продолжал работать начальником участка, увеличив почти вдвое намыв золота. Это был единственный участок в артели, где организовали работу одновременно трех промывочных приборов. С других участков приезжали учиться, как надо брать золото, и даже специалисты из объединения за опытом несколько раз наведывались. Не случайно же вроде как угасающая «Кабардинка» сразу вышла при нем в передовые; уже по осени она была признана лучшим участком артели и получила премию. И никто толком не понимал, почему Савченко опять перевели горным мастером и бросили на зимники. Но Василий Николаевич и там остался прежним. Не каждый сможет, как он, в тайге, в мороз пробивать путь к новому месторождению, а потом дорогу делать по болотам да крутякам. Ведь всякое может случиться. Есть такие дебри, где не ступала нога человека. А зверья сколько, да и бандитов таежных хватает. В тайге свои законы, а их всего трое: он да два бульдозериста. Зря его в лес на границу с Китаем послали. Ему золото искать поручать надо. Все сегодняшние рассыпушки, считай, отработаны, а что у геологов в запасе - пока неизвестно. Они тянут-тянут, а потом скажут - ищите сами. А за какие деньги? Вот и думай.
Вообще, как объявили перестройку, в золотодобыче разлад начался. Старатели-то привыкли под крылом у государства находиться, как валютный цех страны, а его, оказывается, уже и нет. Чиновники носы воротят от нашего золота, лучше у иностранных капиталистов в долг возьмут, говорят, дешевле выйдет. Неужели нет умного человека, который понимал бы, насколько важно самим создавать золотые запасы?
На зиму на участке остаются только те, кто хочет еще подработать к зарплате основного сезонного времени. Это, как правило, люди с периферии. Пока домой доедешь, денег уже нет. А семья ждет, планирует что-то купить, в основном, квартиру, машину или радиоаппаратуру, да мало ли что для нормальной жизни надо.
Вот и живут эти работники зимой на участке да и питаются похуже, чем в сезон. В основном это бульдозеристы, которым приходится елозить по замерзшим болотам и ключам, куда летом зайти невозможно. Прежде, чем пройти лопатой, нужно, как говорят механизаторы, «погреть землю». Это значит - на бульдозер надевают один или два клыка, и этими клыками вспахивают болотины на десять-пятнадцать сантиметров, а потом «130-ый» лопатой сгребает вскопанное. И так повторяется
