– Как успехи? – Воловцов с интересом посмотрел на Пескова, пожимая ему руку. – А у меня, – не дожидаясь ответа судебного следователя, произнес он, – все вхолостую: ни господин комиссионер Григорий Наумович Шац, ни вдовствующая дворянка Апполинария Карловна Перелескова ни сном ни духом не ведают никакого отставного солдата Ивана Калмыкова. Хотя последний мой разговор с мадам Перелесковой, возможно, окажется весьма нам полезным…
– У меня есть кое-что, – с загадочным видом перебил его титулярный советник. – Правда, я не успел пока допросить Наталью Квасникову, но, думаю, это будет не поздно сделать и завтра. А возможно, и сегодня. Вместе с тобой…
– А что это – «кое-что»? – с интересом спросил Иван Федорович. – Ты раскопал что-то интересное о дворнике Ефимке?
– Да, – ответил Песков. – Представляешь, этот дворник проучился четыре года в Городском училище, самом старом и самом лучшем училище города, причем успевал по всем предметам на «отлично». Так мне сказал его классный учитель. Он вообще думал, что Ефимка в настоящее время уже оканчивает гимназию…
– Вот как? – удивленно поднял брови Воловцов. – Интересные сведения ты добыл. Выходит, он все время перед нами «ваньку валял», изображая из себя полудурка?
– Может, так, а может, и не так, – произнес Песков. – Понимаешь, два года назад на его глазах погиб отец. Его задавило лесами, которые не успели убрать рабочие, чинившие на Николо-Ямской церкви крышу и купола. После смерти отца он и сделался таким, как сейчас. Вполне возможно, что от увиденного несчастья парень слегка тронулся умом. Сам знаешь, какая неустойчивая психика у подростков.
– Что ж, и это возможно, – констатировал Иван Федорович. – Так или иначе, но нам следует все проверить.
– Ты говорил, что выудил что-то полезное у постоялицы дома Перелесковой, – напомнил ему Песков. – Что тебе такого рассказала эта злобная мадам?
– Ну, не такая она и злобная, как кажется на первый взгляд, – заметил Иван Федорович. – Просто несчастная женщина, избравшая злобу и ненависть своим защитным щитом.
– От всего мира?
– От всего недружелюбного ей мира, я бы так сказал, – ответил судебный следователь по наиважнейшим делам. – Надо просто проявить к ней искреннее расположение и найти правильный подход.
– И ты его нашел? – слегка усмехнулся Виталий Викторович.
– Да, – кивнул Иван Федорович. – Нашел.
– И что она сказала такого важного?
– Она описала, причем в деталях, ту «настоящую» барышню, что иногда захаживает к нашему дворнику в его каморку.
– И к чему нам это? – поинтересовался титулярный советник. – Может, этот дворник хорош как любовник? Для этого большого ума не надо, надо нечто другое…
– Да, я тоже думал об этом, – сказал Воловцов. – И именно так, как сейчас подумал ты. Но она приходила еще за одним, кроме постельных с ним утех.
– За чем же? – непонимающе посмотрел на него Песков.
– Она просила у него денег, забыл? – выразил некоторое недоумение Иван Федорович.
– Ах, да, – спохватился Песков. – Точно.
– А что это значит?
– То, что она имела какие-то основания просить у него денег, – ответил Виталий Викторович.
– Верно. А это, в свою очередь, означает, что она знает нашего дворника куда лучше, нежели мы. И может многое нам о нем рассказать…
– Придется снова побеседовать с этим двуличным Ефимкой, – предложил Песков.
– Пока мы не знаем, двуличен он или непроходимо глуп, – осадил младшего коллегу Иван Федорович. – Ты же сам говорил, что основание тронуться умом у Ефимки имелось весьма значительное. Смерть отца на его глазах – это не шутка…
– Да, не шутка, – согласно кивнул титулярный советник.
– Ну, вот, – серьезно посмотрел на Пескова Иван Федорович. – Ничего не зная о нем: чем он живет, чего хочет, о чем думает, новый разговор с ним ничего нам не даст. Напротив, мы только можем спугнуть его, если он и правда перед нами ваньку валяет. К тому же, если это и так, и он попросту разыгрывает перед нами представление, то это вовсе не доказывает, что Калмыков той ночью шел именно к нему и что наш дворник – соучастник убийства Кокошиной…
– И что нам теперь делать? – растерянно спросил Виталий Викторович.
– Надо искать эту его барышню, – резонно ответил Воловцов.
– А не проще спросить самого Ефимку о ней?
– Нет, не проще. Если он действительно столь глуп, как кажется, то мы от него ничего путного не добьемся. А если он двуличен и играет с нами, мы тем более ничего от него не добьемся. Кроме того, он запретит ей приходить к нему, и мы, возможно, никогда ее не найдем.
– Так что ты предлагаешь теперь делать?
– Искать эту барышню, не привлекая ничьего внимания. Если я сейчас дам тебе ее приметы, ты сможешь сделать так, чтобы ее поисками занялся лучший тайный агент полиции?
– Думаю, смогу, – подумав, ответил Виталий Викторович. – Это дело получило очень большой резонанс в городе…
– Хорошо, – кивнул Воловцов. – Записывай ее приметы…
– Давай. – Песков достал памятную книжку и карандаш.
– Итак, – начал судебный следователь по наиважнейшим делам. – Рост – ниже среднего. Миловидная, на вид лет двадцати…
– Не части, я же записываю, – буркнул Песков.
