– Что же было дальше? – спросил Виталий Викторович.
– Дальше? Дальше все прошло. У него…
– Что так? Вы поссорились?
– Нет, – ответила Елена. – У него девица новая появилась. Пигалица эта…
– Что за пигалица? – подался всем корпусом вперед Воловцов.
– Я не знаю, не видела. Мне сказали, что ходит к нему кто-то. – Шилохвостова сделала презрительную гримасу и добавила протяжно: – Ба-арышня какая-то.
– А кто вам это сказал? – спросил Песков.
– Змеюка эта, Перелескова, – процедила сквозь зубы молодка.
– Ясно, – подвел итог беседе Иван Федорович. – Вот и все. Благодарим вас за откровенность.
– Но вы ведь никому не скажете? – просяще посмотрела на него Шилохвостова. – Вы обещали!
– Раз обещали, значит, выполним, – заверил ее судебный следователь по наиважнейшим делам. – Прощайте.
– Прощайте, – ответила Шилохвостова и плотно прикрыла за посетителями дверь…
– Да-а, – протянул Виталий Викторович, когда они вышли из дома. – Как думаешь, муж про ее выкрутасы знает?
– Наверное, знает, – задумчиво проговорил Воловцов. – Ведь наверняка ему о ее связи с Ефимкой давно донесли. И про пожарного Кольку он тоже определенно знает. «Доброжелателей» в слободе хватает…
– И как он терпит только? – удивленно промолвил Песков. – Я бы не смог, ей-богу.
– И я бы не смог, – вздохнул Иван Федорович. – А вот он – может, потому что любит ее и все прощает. Потому что у них – дети, и их надо кормить, одевать, поить и ставить на ноги. Вот он и пропадает допоздна на службе. Верно, дополнительную работу берет, дабы побольше денег в семью принести. И это его крест, – добавил Воловцов, и в его голосе Песков уловил нотки уважения. – У каждого есть свой крест, и у него тоже… И несет он его безропотно и достойно, никому не жалуясь. Несет, и все… Конечно, с одной стороны, что это за мужик такой, коли его баба об него ноги вытирает, а с другой стороны – таким мужикам еще при жизни нужно памятники ставить…
К Наталье-поденщице, как ее звали на слободе, сходили впустую. Квасникова ничего не знала ни про барышню, что ходит к дворнику, ни про Калмыкова. Небольшого роста, щупленькая, она производила впечатление затравленного зверька, который бегает в вертящемся колесе до тех пор, покуда не свалится от усталости и изнеможения.
Поутру следующего дня, откушав оладьи, приготовленные тетушкой Феодорой Силантьевной, Иван Федорович принялся дожидаться вестей от Пескова. Тот должен был организовать поиски барышни, которая просила у дворника Ефимки денег.
Этот вопрос не давал Воловцову покоя: почему девушка, очевидно, не бедная, вдруг просит денег у явно небогатого парня? Зная, что человек нищ, не станешь ждать от него бутербродов с гусиным паштетом и осетровой икрой. Выходит, она имела какое-то основание для того, чтобы просить, а возможно, и требовать денег.
За что?
Может, за то, что она с ним?
А может, у нее были основания
Стоя у общего с двором дома Кокошиной забора, Иван Федорович иногда наблюдал за работой дворника. Ефимка выполнял работы по двору не спеша, не стараясь выполнить работу поскорее. Движения его были ритмичны, рациональны и выверены, казалось, это работает какой-то механический андроид, пружинный завод которого бесконечен. И опять в этом его поведении скрывалась альтернативная неясность: либо человек, столь монотонно и размеренно работающий и ни на что не отвлекающийся, непроходимо туп, либо в его мозгу происходит постоянная работа мысли, как раз и обеспечивающая определенный и беспрерывный ритм. Изредка Ефимка поднимал голову, и, если их взгляды встречались, Иван Федорович по-соседски кивал ему, а дворник в ответ кротко улыбался. Нет, никакой напряженной работы мысли Воловцов в его глазах не прочитывал…
В то, что барышню Ефимки отыщут полицейские агенты, Воловцов верил мало. Ну, хотя бы имя было или район проживания, иначе это все равно, что искать иголку в стоге сена. Так он и сказал Пескову, когда тот в конце дня пришел его проведать и сообщить о новостях. Только вот новостей никаких не было…
– Что, совсем ничего? – расстроенно спросил Иван Федорович титулярного советника.
– Совсем, – ответил тот, понурив голову. – Правда, околоточный надзиратель Петухов сильно огорчился. Ведь он считал дело полностью раскрытым, а тут, видишь ли, к нему приходит судебный следователь, то есть я, и просит заняться розыском человека, который знает про другого человека нечто такое, что, возможно, позволит связать этого второго человека с арестованным Иваном Калмыковым в качестве наводчика или подельника. Представляешь выражение его лица?
– У меня, верно, тоже было бы не лучше, если бы мне поставили подобную задачу: пойти туда, не зная куда, и найти то, не зная что, – невесело хмыкнул Иван Федорович. – Эту барышню можно искать до морковкиного заговенья и в конечном итоге не найти.
– Так, может, установить за дворником наблюдение? – предложил Виталий Викторович.
– Это в первую очередь, – кивнул Воловцов.
– А что во вторую?
