Конечно, в комнатке Ефимки ничего обнаружено не было.
– Простите, а вам не любопытно узнать, что мы у вас искали? – спросил дворника Иван Федорович, когда обыск закончился.
– Небось и сами не знаете, чево, – ответил Ефимка, насупившись.
– Мы искали то, что могло связать вас с недавним преступлением в вашем доме, – произнес Воловцов, наблюдая за Ефимкой. Но тот никак не среагировал на сказанное и продолжал смотреть на происходящее непонимающим взором.
«Либо он перед нами искусно комедию ломает, либо мы – олухи Царя Небесного», – подумалось Воловцову. Ему вдруг показалось, что они с Песковым ищут черную кошку в темной комнате. Причем кошки в этой комнате давно нет, а, скорее всего, никогда и не было…
– Ну, а теперь, Ефим Афанасьевич, давайте с вами побеседуем, – произнес он вслух, полный сомнений касательно дворника. Еще вчера Иван Федорович был почти уверен, что Ефимка не так прост, как хочет казаться, и что, возможно, он-то и есть главный заводчик убийства и ограбления Кокошиной, а Калмыков – просто подручный. Теперь же от вчерашней уверенности не оставалось и десятой доли. Состояние Воловцова было сродни состоянию лодочника, потерявшего весла, которого несло быстрым течением посередь реки, а впереди уже маячили острые пороги. И дабы не разбиться о них вдребезги, без всякой надежды уцелеть, надлежало как можно скорее прибиться к какому-либо берегу. Правому или левому – уже без разницы…
– Присаживайтесь, Ефим Афанасьевич, – дружелюбно сказал Воловцов, указывая на кушетку рядом с собой, и выдавил из себя улыбку. Получилась она у него настолько фальшивой, что Песков, сидевший на единственном имеющемся в каморке Ефимки стуле, помрачнел.
Ефимка опустился на кушетку и посмотрел на Ивана Федоровича. Во взгляде дворника мелькнула настороженность. Или это показалось?
– Ефим Афанасьевич, – решил начать издалека Воловцов. – Нас с Виталием Викторовичем мучает вопрос: как у вас, столь молодого человека, не имеющего жизненного опыта, получается так здорово… ладить с женщинами?
Дворник сморгнул, а потом его лицо стало расплываться в улыбке:
– Они меня лю-убят, – протянул он, глядя прямо в глаза Воловцова. – И я их люблю.
Ну, истинный дурачок! Ладно еще, слюну не пустил.
– Женщины любят мужчин за что-то, – глубокомысленно изрек Иван Федорович. – Ну, с Еленой Шилохвостовой понятно, она многих мужчин любит. Просто за то, что они – мужчины. Природа у нее такая. А вот та барышня, что иногда к вам приходит, она за что вас любит?
Ефимка надолго задумался, а потом изрек:
– Не знаю.
– Кстати, как ее зовут?
– А вам это зачем? – потупил взор дворник.
– Просто любопытно, – ответил Иван Федорович.
– Она не велела никому говорить ее имя. – В глазах дворника мелькнули злорадные искорки. – И я ей это обещал…
«Не может быть, – молнией мелькнуло в мозгу Воловцова, – похоже, он догадался и обрадовался тому, что мы ее не нашли».
Эта мысль взбодрила Ивана Федоровича. «Нет, все же дворник явно ломает перед нами комедию, – подумал он. – Надо как-то иначе повернуть допрос и заставить его раскрыться…»
– А какие деньги она у вас просила? – вдруг жестко и, что называется, в лоб спросил Воловцов. – Не те ли это деньги, что вы с вашим дядькой Иваном Калмыковым украли у Кокошиной, убив ее крайне жестоким и циничным способом?
Ефимка бросил на Ивана Федоровича острый взгляд, мгновенно потушив вспыхнувшую в нем злобу, и вдруг… заплакал. По-детски, надрывно и со всхлипами.
Это было настоящей неожиданностью для следователей. Они переглянулись и стали дожидаться, когда дворник снова заговорит.
– Я давно хотел… Я боялся… – начал сквозь слезы Ефимка. – Он меня заставил…
– Иван Калмыков заставил? – застигнутый врасплох признанием дворника, спросил Иван Федорович.
– Да, он, – всхлипнул Ефимка и поднял глаза на Воловцова. – Это я… Я во всем виноват… Это я рассказал ему про сундук и шкатулку с деньгами…
– Ну, успокойтесь, Ефим Афанасьевич, – стал мягко увещевать Ефимку Иван Федорович. – Успокойтесь и расскажите все по порядку…
Дворник кивнул. С минуту все сидели молча. Ефимка дважды глубоко вздохнул, пытаясь унять накативший плач, и, наконец, снова заговорил:
– Однажды хозяйка пригласила меня к себе. Стала расспрашивать меня об отце, как он умер, как это случилось. Я ей все рассказал. Она погладила меня по голове и сказала «Бедный, бедный». Потом выдвинула из-под кровати сундук и достала из него шкатулку. В шкатулке были деньги и какие-то бумаги. Она дала мне десять рублей и сказала, чтобы я потратил их на себя, купил чего-нибудь вкусного…
– И ты их потратил? – спросил Воловцов.
– Нет, – ответил Ефимка. – Мне давно никто ничего не дарил. Они вот… – С этими словами он достал из кармана коробочку из-под часов и открыл ее. Внутри, на бархатной подкладке лежала сложенная в несколько раз десятирублевая купюра…
