Холодный воздух обдал Аню. Ужас охватил с такой силой, что она почувствовала, как онемели конечности. Всё тело задрожало. На кухне, судя по звукам, зазвенели кастрюли и сковородки. Аня пошевелилась, осознавая, что на ней всё ещё были джинсы и свитер, хотя он забрал её носки и обувь. Она поджала пальцы на ногах, свернувшись калачиком. Когда он начал надевать мешки? В голове гудело. Сосредоточься. Ей нужно заставить его говорить.
— Какой газ меня вырубил? — спросила она.
— Особая смесь, — сказал он. Зазвенел ещё один котелок. — Надеюсь, тебе нравится стейк.
Стоит ли ей сказать «да» или «нет»? В учебниках по криминальной психологии не было раздела о чистом ужасе.
— Если откажусь, ты меня отпустишь? Найдёшь того, кто ценит хороший стейк? — спросила она дрожащим голосом.
— Нет. — Его голос снова прозвучал у её уха.
Она взвизгнула и попыталась отпрыгнуть от него.
Он сжал её плечо.
— Мне понравилось, что ты разговаривала со мной через журналистов. Как будто тоже знала, что нам суждено быть вместе.
Она вздрогнула.
— Как ты двигаешься, не издавая ни звука?
— Может, ты плохо слушаешь. — Он отпустил её.
Аня наклонила голову, но ничего не услышала. Через секунду из кухни донёсся ещё один шум.
— Меня зовут Аня. — Кажется, она где-то читала, что если представиться убийце, то можно установить с ним связь?
— Знаю. — Раздался звук рубки.
— Да, ты знаешь. Мы встречались. — В груди поднялся крик, но Аня подавила его. У парня нож, но он просто готовил ужин. — Верно?
— Ну, конечно. — Он хохотнул.
Боже. Кто он такой, чёрт возьми?
— Мы будем салат? — спросила она, стараясь вести беседу вежливо.
— Конечно, — ответил он. — Аня — красивое имя. Как и Лоретта.
Боль пронзила грудь Ани.
— Зачем ты её убил? — спросила она, и её голос дрогнул. Страх сковал тело. Этот мужчина убил её сестру. Её обученную, сильную, добрую сестру-агента ФБР.
— Потому что она была не той, — сказал он, и его голос дрогнул.
Боже, когда она с ним познакомилась? Разве она не должна узнать его голос?
— Почему я?
— Ты знаешь почему. Мы родственные души и были ими с того самого первого прикосновения. — Его голос был хриплым.
Первое прикосновение? Этот парень прикасался к ней? Она попыталась вспомнить, был ли среди её знакомых кто-то, хоть отдалённо похожий. Всех проверили, но, возможно, ФБР допустило ошибку.
— Ты странно говоришь, — сказала она.
Он снова рассмеялся.
— Немного газа попало в маску. Я быстро приду в себя, не волнуйся. Я говорил, как прекрасно ты выглядишь здесь, в нашем горном убежище?
— К-хм, спасибо. — Ей как-то надо выбраться. — Думаю, было бы лучше, если бы я тоже могла видеть.
Он продолжал нарезать, и каждый взмах ножа напоминал о том, что он сделает с ней позже.
— Всему своё время. А пока готовится ужин, давай поболтаем.
Как ей убедить его оставить её в живых? Тошнота подступала к горлу, обжигая.
— Я не хочу умирать, — прошептала она, и её глаза наполнились слезами под повязкой. Слеза скатилась по щеке, остужая её.
— Никто не хочет умирать, — сказал он непринуждённо. — Мы созданы быть вместе. Мы будем жить вечно.
Безумие. Этот мужчина был совершенно безумен.
— Зачем ты убил других женщин? — спросила она дрожащим голосом. Боже, ей нужно добраться до ножа.
— Они напомнили мне тебя, — сказал он, прекращая рубить. — Я подумал, что, может, какое-то время я буду счастлив с ними. Не знаю. Каждый раз я хотел их, но потом они переставали быть тобой, и мне становилось скучно. Очень скучно. Я фотографировал их, чтобы показать тебе, что ты особенная. Лучше, чем любая из них.
Она подавила всхлип. Ему всегда будет скучно, потому что он чертовски безумен и никогда не найдёт того, что ищет. Она ни за что не сможет соответствовать его фантазиям о ней.
Ей нужно думать, но в голове продолжали мелькать образы предыдущих жертв. Ладно. Ей необходимо собраться с мыслями.
— Ты с самого начала хотел меня.
Мгновение тишины, а затем:
— Конечно. Всегда тебя. — Он снова заговорил ей прямо в ухо. На этот раз она не вздрогнула. Если бы призналась, что не помнит его, это могло бы его разозлить. Он говорил, что хочет найти родственную душу, но он играл, как хулиган, мучающий муравьёв с помощью увеличительного стекла. Ему это нравилось. Ей пришлось по-настоящему вовлечь его в разговор.
— Я позвала тебя, помнишь? Я устала от твоих игр.
Он положил руку ей на плечо.
— Но игры — это так весело. Тебе понравились фотографии, которые я тебе прислал?
— Нет, — сказала она, решив быть честной. — Они напугали меня. — «Не вздрагивай. Не вздрагивай. Не вздрагивай». Её разум пытался увести её в сторону, но она заставила себя оставаться в настоящем. Это её единственный шанс освободиться. Ей хватит сил. — Я знала, что ты найдёшь меня, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя хотелось кричать и вырываться из пут на запястьях. Она не думала, что он доберётся до неё — правда, не думала. — Однако я не ожидала, что нападёшь на меня.
Он хрипло рассмеялся, затем отпустил её, и вскоре снова застучал нож.
