— Мне слишком нравится чувствовать свой член внутри тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы.
— Лука… — Я кладу руку ее ему на щеку, стараясь не рассмеяться. — Так ты доведешь себя до сердечного приступа от напряжения.
— Нет! — рявкает он. — И не смей двигаться. Я держусь на волоске.
— И как долго ты планируешь так оставаться?
— До тех пор пока могу себя контролировать. Не двигайся, черт возьми, Изабелла.
Он сумасшедший. Я не позволю ему сделать это с собой.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — заявляю я.
— Что?
— Когда вчера ходила в парикмахерскую, я вынула пробку.
Его глаза расширяются, а руки сжимают мои ягодицы.
— Что ты сделала? — рычит он. — Надолго?
— На два часа.
Его дыхание учащается, и он пристально смотрит на меня, его ноздри раздуваются.
— Ты ушла из дома, не взяв с собой ничего, что напоминало бы тебе, каков на ощупь мой член?
— Да.
На самом деле, нет. Только планировала. Я хотела посмотреть, смогу ли так долго обходиться без пробки, но едва добралась до машины, как потребность стала слишком сильной, и бросилась обратно в спальню. Если бы кто-нибудь сказал мне раньше, что буду использовать секс-игрушки, особенно таким экстремальным способом, я бы подумала, что они чокнутые.
Вена на шее Луки начинает пульсировать. Обхватив меня рукой за талию, он перекатывает нас, пока я не оказываюсь на спине, затем берет мои запястья своей рукой, фиксируя их у меня над головой.
— Ты, — он врезается в меня, — никогда, — еще один толчок, — черт возьми, никогда…
Я стону, когда влагалище снова начинает сокращаться вокруг его члена. Это должно произойти слишком рано, но видеть, как Лука вот так выходит из себя, заводит меня сверх всякой меры.
— …не выйдешь из дома без этого. — Еще толчок. — Ты поняла меня, Изабелла?
— Да, Лука.
Он стонет, когда его настигает оргазм, едва слова слетают с моих губ, и я следом разбиваюсь вдребезги.
— Здесь направо, — говорит Изабелла, когда мы подъезжаем к перекрестку. — Вон там, прямо рядом с большим цветочным магазином.
Я следую ее указаниям и паркуюсь перед зданием со стеклянным фасадом. Даже снаружи видно, что ресторан относится к разряду высококлассных заведений. Каждая машина, припаркованная на стоянке, оценивается более чем в сто тысяч долларов. Я не вижу, что внутри, потому что стекло зеркальное, но просто знаю, что отделка там из черного дерева и высокие потолки с причудливыми железными люстрами. В центре зала огромное круговое пространство с потолком открытого типа, где расставлены лучшие столы. Я знаю все это, не имея никаких воспоминаний о посещении этого места. Я был здесь. До.
Мне потребовалось время, чтобы принять концепцию «раньше». Первые несколько дней после аварии был уверен, что память вернется. Каждый раз, просыпаясь, я ждал, что воспоминания обрушатся на меня, уверенный, что моя амнезия была временной. Когда Изабелла и Дамиан начали посвящать меня в подробности моей жизни, я предположил, что что-то из этого активирует мой мозг и вызовет лавину воспоминаний. Этого не произошло. Как и по возвращении домой ничего не случилось.
Встреча с дочерью была моим последним шансом на пробуждение воспоминаний. Однако искры не случилось. Никакого спускового крючка. Я увидел девочку с длинными черными волосами, бросившуюся в мои объятия, и не почувствовал даже намека на узнавание. В тот момент, когда заключил Розу в свои объятия, решил, что приму ситуацию такой, какова она есть. Я перестал зацикливаться на том, что моя память и прежняя жизнь когда-нибудь вернутся. В некотором смысле я решил отбросить все, что было, и сосредоточиться на настоящем. «До» стало всего лишь точкой во времени.
— Я приводил тебя сюда когда-нибудь? — спрашиваю, помогая Изабелле выйти из машины. На ней темно-синее шелковое платье, украшенное кружевом, струящееся по верхней части тела и расширяющееся от талии. Я выбрал его для нее. Я всегда выбираю платья с пышными юбками, потому что мысль о том, что другой мужчина будет пялиться на ее задницу, приводит меня в бешенство. На ее хорошенький зад могу смотреть только я.
— Нет. — Она пожимает плечами. — Однажды я приходила сюда с Анджело.
— Анджело Скардони?
— Да. Мы были вроде как помолвлены.
Я хватаю ее за руку и поворачиваю лицом к себе.
— Что?
— Это просто соглашение, которое заключил мой отец, когда мне было восемнадцать. Из этого ничего не вышло, как ты уже знаешь, — говорит она и улыбается. — Но я должна сказать, ты чертовски сексуален, когда ревнуешь.
— Так почему он пригласил тебя на ужин?
— Потому что я хотела сходить с кем-нибудь на свидание, надеясь, что это излечит меня от безнадежной любви к тебе, Лука. — Она поднимает свободную руку и берет меня пальцами за подбородок. — Подсказка для тебя. Это не помогло. Я даже смотреть не могла в чью-либо сторону.
— Он на десять лет моложе меня, — говорю я сквозь зубы.
— Но он — это не ты. Я всегда желала только тебя. — Она сжимает мой подбородок. — Тебя. Больше никого.
Пристально глядя на нее, я хватаю ее за талию и прижимаю к своей груди, губами обрушиваясь на ее губы.
