Губы Мика Джаггера полностью

ЯН (поет во весь голос). Of moving paper fantasy – та – да – да – да – да – да – дам! (Выходит через окно.)

АННА (поет, выходя следом). The sunshine in!

Декорация та же, что и в предыдущем акте, только в кухне диван разложен. На диване АННА, она просыпается, рядом с ней ЯН. Она счастлива. Берет ЯНА за руку. Внезапно, пораженная, кричит. Вбегает МАРЕК, а также – полуодетые – КАСЯ и БАРТЕК. Все едва проснувшиеся.

МАРЕК. Ну, что тут опять?

АННА. Он умер…

МАРЕК (зевает). Господи, Анна, нет от тебя покоя!

АННА. Но сейчас это уже… наверное, по-настоящему…

МАРЕК. Да где там – умер… Ты же знаешь, что нужно делать… Думаешь, его так легко убить? Я же говорил – это истерия… (Дает ЯНУ пощечину.) А ну, кончай дурачиться!

АННА. Какая еще истерия? Он же холодный!

МАРЕК. Холодный? (Прикасается к ЯНУ.) Действительно, теплым его не назовешь. Что же это с ним?

БАРТЕК. Может, все-таки смерть… (Прикладывает ухо к груди ЯНА.) Вроде, так оно и есть.

МАРЕК. Как же он мог так со мной поступить, а?! Как он мог?! Я знал, знал!

Пауза. Марек садится на стул. Остальные тоже садятся.

Ну и что теперь?

АННА. Вот видите? Он был прав! С судьбой шутки плохи! (Плачет.) Какой бы она ни была…, А лучшей, наверное просто нет!

БАРТЕК. Так что? Не едем… Нужно полицию вызвать, или скорую… Кого полагается вызывать?

КАСЯ. Бедный дедушка… Боже, что за ночь!

КАСЯ закрывает ЯНУ глаза, смотрит перед собой. У нее вдохновенный взгляд, так же, как у МАРЕКА, который раскрывает ладонь ЯНА. Из ладони выкатывается мячик. МАРЕК с триумфом поднимает его, показывает всем.

МАРЕК. Как это – «не едем»? Теперь «не едем»? А это что?!

БАРТЕК. Что, папа? Что?

МАРЕК. А зачем он хранил вот это? Почему держал в руке? Чтобы – что?

КАСЯ. Чтобы наконец…

МАРЕК. В Мика Джаггера, ведь так? Да или нет?

АННА, Да, наверное, так оно и есть, но…

КАСЯ. Бросим! Все поедем и бросим!

АННА. Кася?!

КАСЯ Мама, Ченстохова никуда не денется, а Роллинги уедут… А кроме того…

МАРЕК (достает из кармана ЯНА билеты). Теперь у нас есть лишний билет! А если там будем мы, то и он, наверное, будет с нами, правда? (К БАРТЕКУ.) Ну, что ты так смотришь? Должен же быть во всем этом какой-то смысл, пусть это свершится! Не понимаешь? Это будет как молитва!

БАРТЕК. Папа, я понимаю, но… все же это всего лишь рок – группа! Ты собираешься молиться на музыкантов?

МАРЕК (обнимает БАРТЕКА). У тебя есть идея поинтереснее? Я спрашиваю: у тебя есть идея получше?! (Выбегает.)

БАРТЕК. Папа!

МАРЕК возвращается. В руках у него флаг с эмблемой группы «The Rolling Stones».

Папа…

МАРЕК. Тихо! Ты хотел торжественности, будет тебе торжественно!

МАРЕК прикрывает тело ЯНА флагом. Рядом стоят АННА, КАСЯ, БАРТЕК. БАРТЕК включает магнитофон, звучит «I Am Waiting».

БАРТЕК. Постепенно впадаем в паранойю, разве нет, папа? Есть немного, да?

МАРЕК смотрит на БАРТЕКА с осуждением. Наступает «минута молчания» над покойным.

Сцена представляет собой обочину шоссе. МАРЕК, БАРТЕК и КАСЯ сидят в кювете. В руках у МАРЕКА канистра.

МАРЕК. Кто-нибудь мог позаботиться о бензине? Неужели всегда – я?

Все с беспомощным видом смотрят друг на друга. Слышны проезжающие автомобили. МАРЕК пытается их остановить. Но никто не останавливается.

БАРТЕК. Папа, ничего не получится.

МАРЕК пытается звонить с мобильного телефона. Сети нет. Взбешенный, он швыряет трубку в кусты.

МАРЕК. К чертовой матери! Ну почему нам никогда ничего не удается?! Никогда и ничего??? Что-то роковое, проклятье, дерьмовая судьба?! У нас всегда будет так?! Все в дерьме и все бессмысленно?! В дерьме, да!!! (Ударяет мячиком о землю.)

КАСЯ. Я никогда еще не была на концерте… А было уже так близко…

Сидят. Полная безнадежность.

Знаете… А у меня может быть ребенок… У нас может…

БАРТЕК. А ну, только без приколов!

МАРЕК. Она права, Бартек. (К КАСЕ.) Он уже есть в тебе. Можешь ничего не говорить, это видно. Знаешь, Бартек, твоя мать, пока была со мной, ну, ты понимаешь… (Улыбается своим мыслям.) И так все время…

БАРТЕК. Как – ребенок?! Я – и ребенок?! Какой еще ребенок?!

МАРЕК. Нормальный. Ребенок Новака, ведь так? Новака…