Наконец пришло время представить диссертацию к защите, то есть отнести ее проректору по науке Томского мединститута профессору
Публичная защита диссертации состоялась 10 июня 1975 года в Томском мединституте. Как и положено, я волновался, но не больше, чем Евсей Давидович! Доклад прошел хорошо. Мне задали традиционные вопросы о научной новизне и практической значимости работы. После моих многочисленных докладов и апробаций почти не было шансов услышать какой-либо неожиданный вопрос. Ученый совет дружно проголосовал за диссертанта и его работу, а точнее, за его руководителя, который был здесь очень популярен. Банкет в ресторане был приятной разрядкой для всех нас. Я получил в подарок сувенир — «корни дерева», которые с тех пор бережно храню.
Время после защиты тянулось медленно. Документы отправлены в ВАК, а диплома кандидата наук все не было. Сначала задержка была связана с бюрократической реформой в ВАК, а затем — с анонимкой, которая туда поступила из больницы, где я тогда работал. Автор ее сообщал, что М. С. Рицнер «совершает поступки, порочащие звание советского врача». Было нетрудно предположить имя автора анонимки, так как к этому времени я был назначен главным врачом областной психиатрической больницы. В городе работал только один врач-психиатр — д-р Федосеев, который претендовал на эту должность. Он уже жаловался на меня в горком партии, полагая, что я занял его место, хотя я от этого назначения отбивался как мог. После того как ВАК получила новую характеристику, меня пригласили на заседание президиума ВАК. Таким образом, мне пришлось защищать в ВАК уже защищенную диссертацию.
Это действо состоялось в феврале 1977 года в зале ВАК в Москве. За столом президиума сидели 20 профессоров и академиков. Я стоял у небольшой трибуны перед ними. Им зачитали краткую выписку из моего диссертационного дела. Мне дали 10 минут для ответа на вопросы рецензентов ВАК, которые я получил заранее. За полтора года со времени защиты мной были опубликованы статьи, в которых затрагивались именно те вопросы, что поднимали рецензенты.
Мои ответы были в таком стиле: я зачитывал вопрос, давал короткий ответ и передавал в президиум оттиск опубликованной статьи, где содержался ответ. Затем переходил к следующему вопросу и т. д. Со стороны это выглядело достаточно эффектно, так как все статьи прошли анонимное рецензирование перед публикацией. Как мне потом рассказал Евсей Давидович, у которого были свои информаторы в ВАК, участники этого заседания очень впечатлились такой презентаций и их решение было единогласно положительным. Когда я ехал в Томск получать диплом, то был уже поглощен проблемами открытия областной психиатрической больницы и строительством второй ее очереди. В этот визит мне казалось, что мой «роман» с томской психиатрией и с «диссертационным папой» заканчивается. Кто мог тогда предположить, что через несколько лет я буду жить и работать в Томске, а мой «добрый гений» профессор Красик постепенно станет для меня горьким оппонентом. Но это будет потом, а пока мы были еще в 1977 году, диссертация, написанная строптивым студентом, успешно защищена. Евсей Давидович все организовал. Мы искренне гордились друг другом!
Система аттестации с двумя диссертациями, кандидата и доктора наук, — это несчастье для советской и российской науки, хотя и не единственное. Активные и способные исследователи тратят много лет и средств на выполнение и защиту работ, на получение ученых степеней как средство повысить свой социальный статус и зарплату. В итоге страна имеет более чем скромные достижения, например, в медицине и биологии. Все принципиальные открытия делаются на Западе. Многие крупные ученые на Западе даже не «кандидаты» наук, то есть не имеют третьей степени — PhD, или докторат. Те, кто сделал докторат, получают стипендию и едут на стажировку в лучшие клиники и лаборатории мира на один-два года (postdoc, или «постдокторат»). Им нет необходимости защищать еще одну (докторскую) диссертацию, угождать бонзам от науки и формулировать выводы, отвечающие только бюрократическим критериям. Когда нет связи между ученой степенью и зарплатой, нет места для бюрократии, тогда оцениваются реальные достижения. На Западе нет такой организации, как ВАК! Поэтому на Западе так много достижений.
