Гудбай, Россия полностью

16 июля Саддам Хусейн становится президентом Ирака.

16 апреля 1979 года в Институте психиатрии АМН СССР состоялась моя встреча с М. Е. Вартаняном и В. М. Гиндилисом по поводу темы моей докторской диссертации. Основополагающая идея и методология работы по генетической эпидемиологии эпилепсии были одобрены. В. М. Гиндилис аргументированно поддержал план работы, а М. Е. Вартанян любезно не возражал.

Там же я получил приглашение и программу Первой Всесоюзной школы молодых ученых психиатров (20–26 апреля 1979 года, Суздаль). Я не мог пропустить такую возможность. Спустя четыре дня поезд вез меня по дороге в город Владимир, где «школьников» ждали микроавтобусы оргкомитета. Еще 40 минут — и я в Суздале.

Город Суздаль входит в Золотое кольцо России. Он расположен на реке Каменке, к северу от Владимира. Вдоль излучины реки, в окружении старинных красивейших монастырей Суздаля, расположился самый большой гостиничный комплекс города — Турцентр, где и проходила школа психиатров. По тем временам этот центр выглядел «заграничным». В нем были бассейн, сауна и красивые бары. Умеют психиатры устраиваться! Поселили меня в мотеле еще с двумя «школьниками».

Первая Всесоюзная школа собрала около 150 молодых ученых из 51 города, а также психиатров из социалистических стран. Программа была заполнена лекциями, семинарами и многим другим с утра до вечера. Открыл школу академик Андрей Владимирович Снежневский. Он говорил о преемственности науки, о биологических исследованиях в психиатрии и о многом другом, что, однако, не содержало новых сведений либо идей. Клиницист, претендующий быть и теоретиком психиатрии, Андрей Владимирович имеет и негативный «послужной список»[100]:

• Авторство центрального доклада на позорной Павловской сессии 1951 года и разгром «психоморфологического» направления в психиатрии (М. О. Гуревич, Р. Я. Голант, А. С. Шмарьян), а затем и соматоинфекционного (А. С. Чистович, А. Л. Эпштейн).

• Расширительная диагностика шизофрении — вялотекущая форма.

• Диктаторский образ руководства психиатрией.

• Личное участие в экспертизе диссидентов, например генерала П. Г. Григоренко (1964). Хрущеву приписывают знаменитую фразу: «Против социализма может выступать только сумасшедший». Эти его слова были восприняты как директива. Не секрет, что КГБ часто использовал теории Снежневского в ущерб правам и интересам личности. Ценой этого стало признание психически больными диссидентов — людей, открыто выражавших взгляды, противоречащие социалистическим догмам. Главными «экспертами» по вопросам медицинского освидетельствования диссидентов являлись Д. Р. Лунц, А. В. Снежневский и Г. В. Морозов[101]. Профессор Снежневский утверждал, что все диагнозы советским инакомыслящим ставятся аккуратно и точно. Это была ложь[102].

Более информативной была лекция профессора Р. А. Наджарова: «Психиатрия уже не описывает новые симптомы и болезни, она занята общими проблемами (систематика, синдромокинез или динамика синдромов) … Не решен вопрос о соотношении синдромологии и нозологии… Континуальность нозологии приводит к концепции существования нозологических групп, а не единиц… Уменьшается психотизация психозов, нарастает их соматизация». Эти утверждения не потеряли своего значения и сегодня, в 2019 году.

В зарубежной психиатрии все шире разрабатывались и применялись шкалы для оценки тяжести болезни и отдельных ее симптомов и синдромов. Хотя их недостатки хорошо известны, стандартные шкалы используются для психофармакологических, эпидемиологических и генетических исследований. Однако ничего подобного не происходило в СССР, где психический статус больного определялся посредством свободной беседы с пациентом, названной «клинико-психопатологическим методом». Такой дискриптивный подход очень субъективен. Таким образом, оценка психического состояния пациента топталась недалеко от того места, где ее оставил Эмиль Крепелин в начале прошлого столетия. Когда пару лет спустя я начал применять шкалы для количественной оценки тяжести симптомов, на меня посматривали косо и возражали: «Это не наш метод, не наша психиатрия». Действительно, и здесь, как и в случае с генетикой, не обошлось без партийного вмешательства.