Религия выступала еще одним потенциальным источником стигматизации. Произнося речь в 1967 году, Ходжа объявил войну религиозным убеждениям, назвав их «опиумом для народа». В последующие месяцы он закрыл тысячи мечетей, церквей и суфийских лож. Некоторые из них приспособили для других целей: прекрасную королевскую мечеть и Халвети лодж в Берате превратили, соответственно, в зал для игры в настольный теннис и фруктовый рынок. Более двух тысяч других мест отправления культа, включая некоторые из лучших архитектурных сокровищ Албании, полностью разрушили. С запретом религии древний культ святых ушел в подполье. Семьи продолжали тайно чтить святые места, устраивая поблизости пикники, любимым местом для них, например, была могила легендарного прозелита и чудотворца Сари Салтыка в Круе.
Ходжа делал все возможное, чтобы держать своих соотечественников в неведении о своих же собственных традициях, а также о том, что происходит в остальном мире. Несмотря на это, в начале 1970-х годов на мгновение показалось, что глоток свежего воздуха вот-вот проникнет в закрытую комнату албанского социализма. По мере того как атмосфера нервного напряжения как в советском блоке, так и на Западе начала ослабевать, на улицах Тираны стали появляться намеки на современную моду. Женщины коротко остригли волосы. Мужчины стали носить волосы немного длиннее, как у The Beatles. Юбки укоротились. В воздухе зазвучали новые мелодии. Было много песен на итальянском.
Большинство таких новых песен впервые прозвучали во время трансляции вокального фестиваля 1972 года. Фестиваль ежегодно проводился государственной радиостанцией. В предыдущие годы на нем были представлены довольно степенные песни в стиле соцреализма, восхваляющие урожай или призывающие сопротивляться империализму. Песни-победители носили такие названия, как «Учителя-герои» и «Дом, в котором родилась Партия». Одиннадцатая версия фестиваля была другой. Сцена выглядела более современно. В оформлении не было серпов и молотов. И выступления тоже казались актуальными. Музыканты притопывали ногами, а певицы покачивали бедрами. Впервые песни запомнились. Люди бросились записывать их и делиться ими с друзьями и соседями. Молодые люди пели их на улице и копировали одежду и стиль певцов. В воздухе явно витало что-то новое. Название победившей песни When Spring Comes наводило на мысль, что, возможно, готовится тиранская версия «Пражской весны». Итальянская и югославская пресса ухватились за эту идею и объявили о начале албанской оттепели. Одиннадцатый фестиваль песни посмотрели все поголовно. Энвер Ходжа тоже посмотрел, и ему не понравилось то, что он увидел. У него наметились причины для беспокойства. В его сердце закрался страх. Новейший пятилетний план проваливался. И что хуже всего, Китай, единственный оставшийся союзник Албании, казалось, поворачивался в сторону Запада. Как раз в том году председатель Мао пожал руку капиталистическому военачальнику Ричарду Никсону. Пришло время снова закрыть окно.
26 июня 1973 года на четвертом пленуме Центрального комитета Албанской партии труда Ходжа объявил о своих намерениях. Он осудил ввоз в Албанию «ядовитых буржуазных идей», среди которых перечислил «длинные волосы, экстравагантную одежду [и] дикие выкрики джунглей». Контратаку приказали начать немедленно.
Первым шагом партии было изгнание «внутренних и внешних врагов» из молодежного руководства. «Демонстрация иностранного образа» стала одним из главных обвинений, за которые грозило исключение. Студенты бросились сбривать свои бакенбарды и избавляться от любых прочих деталей декадентской моды, которой они только что обзавелись. В аэропорту Тираны высаживающихся пассажиров ждали парикмахеры, готовые подстричь волосы и бакенбарды иностранцев, внешний вид которых «нарушал нормы социалистической эстетики». Те м временем внутри Албании продолжалась чистка, теперь охватившая руководство самой партии. В период с 1973 по 1975 год восемь министров и 130 деятелей искусства и интеллигенции уволили со своих рабочих мест и либо казнили, либо сослали внутрь страны, либо заключили в тюрьму. Чистка началась с певцов, выступавших на фестивале, главы телеканала, который транслировал его, и главы идеологического отдела, который позволил мероприятию состояться. Затем круг наказанных расширился, включив самых известных редакторов, поэтов, журналистов и театральных режиссеров Албании, а также министров обороны, центрального планирования и промышленности.
