Прошла минута, другая. Клацнул затвор винтовки, выстрел всколыхнул пропахший хвоей утренний воздух. Вмиг из барака, как из потревоженного муравейника, высыпали на улицу заспанные заключённые, кое-как одетые, и уставились на часового. В направлении вышки вдоль проволочного заграждения по дощатому настилу бежали разводящий с пистолетом в руке и солдат, державший на поводке собаку. Когда подбежали, часовой спустился и, вскинув руку к пилотке, негромким голосом что-то доложил разводящему. Что именно, заключённые не разобрали. После этого часовой медленно начал снова подниматься на вышку, а разводящий вместе с солдатом и собакой повернулись и быстрыми шагами пошли в сторону вахты.
Заключённые, наблюдавшие эту утреннюю сцену, поняли, что побегом тут не пахло, о чём среди них прошёл слушок, и стали расходиться. Вскоре население барака успокоилось. Один только дворник колдовал что-то над ветхой метлой, собираясь, по всей видимости, заняться своим привычным делом.
Тем временем разводящий докладывал лейтенанту, начальнику лагерного пункта, о чрезвычайном происшествии. Тот хотя и засомневался в правдивости доклада, но зашёл в помещение вахты и начал названивать дежурному по отделению лагеря. Связь, как всегда, барахлила. Мембрана трубки шумела и трещала. Приходилось не говорить, а буквально кричать. С трудом удалось втолковать дежурному о существе дела. Дежурный на новость отреагировал своеобразно — спросил, часом не перебрали ли они там, на лагпункте, с вечера «наркомовских» свыше нормы? Разговор закончился тем, что лейтенант получил команду усилить охрану зоны с внешней стороны, выставив секреты, и послать разведку в сторону, где были замечены парашютисты, пообещав тотчас передать сообщение в управление. От волнения и трудного разговора по телефону лоб у лейтенанта взмок. Он вытер пот тыльной стороной правой руки и вышел на улицу. У вахты уже успели собраться все наличные силы военизированной охраны лагерного пункта. Прошло немного времени, и в сторону предполагаемого места высадки парашютистов отправились верхом два солдата во главе с оперуполномоченным, державшим в левой руке поводок, а в правой — автомат.
Поднявшись километра на четыре вверх по течению Вой-Вож и не обнаружив ничего подозрительного, оперуполномоченный приказал одному из бойцов перебраться на левый берег, а сам с другим бойцом поехал дальше, всматриваясь в землю, поросшую травой. Метров через шестьсот боец на левом берегу остановил лошадь, спешился и, держа лошадь за уздечку, стал что-то рассматривать. Потом махнул рукой остановившимся на другой стороне. Те перебрались к нему. Прибрежный откос оказался примятым и мокрым. Вглубь леса тянулись не очень отчётливые человеческие следы. Привязав лошадей, начали осматривать местность. После недолгих поисков под разворошёнными кучами сучьев удалось откопать два парашюта. Определив по следам примерное направление движения неизвестной группы, забрав найденные парашюты, вернулись я посёлок.
Когда добрались назад, население лагерного пункта уже проснулось окончательно. Белые полотнища, перекинутые на холках двух лошадей, привлекли внимание заключённых. Сразу же образовались небольшие группки. Некоторые начали высказывать предположения, связывая воедино белые свёртки с утренним выстрелом. Начальство тоже с умным видом стало рассматривать один из парашютов, но ни к какому выводу не пришли. Доложили по телефону наверх о находке. Оттуда потребовали срочно доставить парашюты.
К вечеру на лагерный пункт прибыл сводный отряд, человек сорок, с двумя ручными пулемётами и тремя служебными овчарками. Ранним утром поисковая группа, вытянутая в цепочку от места приземления парашютистов, начала продвигаться в направлении предполагаемого маршрута диверсантов.
Шли целый день, но никого не встретили. Заночевали в лесу. В пять утра продолжили поиск. К полудню после второго привала не успели пройти и полутора километров, как одна из собак начала проявлять беспокойство. Проводник, махнув красным флажком, подал знак остановки. После короткого совещания проводник с одним из бойцов выдвинулись вперёд. Передвигались медленно и осторожно. Откуда-то принесло белобокую сороку. Та прицепилась, как репей, и, перелетая с дерева на дерево, беспрерывно стрекотала, словно прорвало её. Брошенная палка не отогнала лесную разбойницу, только подзадорила — она ещё более энергично принялась стрекотать. Прилетела ещё одна. Теперь они начали верещать, сменяя друг друга.
Сорочий базар привлёк внимание диверсанта, находившегося в боевом охранении.
Почувствовав неладное, он насторожился. Через какое-то мгновение отчётливо донёсся лай собаки. Диверсанты бегом направятся к лагерю.
Несколько минут ушло на сборы. Начали уходить по заболоченной, за благовременно разведанной местности в сторону лагпункта Судострой. При выходе из болота были обстреляны. Взлетела вверх краснохвостая ракета, оставившая в небе дымный след. Путь вперёд был закрыт.
