После окончания войны совместный приказ НКВД, НКГБ, НКО СССР от 8 сентября 1945 года «Об организации проверки репатриируемых бывших военнослужащих Красной армии и лиц призывных возрастов», передаваемых для работы в промышленность, предусматривал поря док проведения проверки. С этой целью в различных районах страны: на Украине, в Белоруссии, в Прибалтике, на Урале и в Сибири создавались проверочно-фильтрационные лагеря — как самостоятельные, так и в качестве отделений при исправительно-трудовых лагерях.
На проверку отводилось 2–3 месяца, что было не совсем реально, так как на 1000 человек проверяемых выделялось по одному представителю НКО Смерш, НКГБ, НКВД. Было бы необъективно утверждать, что все проверяющие с пониманием относились к репатриированным, и на то были различные причины. Отсюда ясно, что имели место факты применения репрессивных мер по отношению к тем, кто этого не заслуживал. Позднее ошибки исправлялись, но что стоило в тех условиях человеку добиться правды!
Несомненный интерес представляет круг лиц, которых предстояло выявить в ходе фильтрации: гласных и негласных сотрудников немецких разведывательных органов, полицейских и карательных формирований; немецких агентов, обучавшихся в разведывательных, диверсионных, контрразведывательных и полицейских школах и выполнявших задания своих шефов в советском тылу; агентуры, завербованной немцами для проведения работы среди советских граждан, содержавшихся в лагерях противника, а также специальной агентуры, завербованной немцами на послевоенный период; агентов, завербованных другими иностранными разведками для ведения разведывательной работы против СССР, переданных союзниками; изменников Родины, предателей, ставленников, пособников и т. д.; участников белоэмигрантских и националистических организаций КОНР, НТСНП, РОВС, грузинских, армянских, татарских, среднеазиатских и других националистических организаций и групп.
Ради объективности надо прямо сказать, что осуждались не только невиновные, о чём постоянно твердят некоторые средства массовой информации, хотя были и такие. Однако большинство осуждалось за реально совершённые преступления против собственного народа. В частности, за период с 1 июля 1943 года по 1 мая 1945 года на освобождённой от врага территории органами НКВД было арестовано 77 152 человека, в том числе дезертиров из Красной армии — 14 254, полицейских — 10048, изменников, перебежавших на сторону врага, — 6223, бандитов — 6197, старост — 4638 человек.
В послевоенные годы на территории Украины также велась широкомасштабная работа по фильтрации репатриированных и военнопленных, освобождённых из фашистских лагерей. До 1 февраля 1949 года через фильтрационные пункты прошло 1 124522 человека, из которых арестовано органами МВД за уголовные преступления 6359 и МГБ за службу фашистской Германии 5365 человек. Из приведённых цифр можно сделать вывод, что число арестованных было не столь уж большим и никак не могло составлять сотни тысяч, о которых любит писать наша пресса «демократической» направленности.
С позиции нынешних дней к фильтрации граждан можно относиться по-разному. Можно клеймить всех и вся за то, что, насидевшись в фашистских концлагерях, военнопленные из одного лагеря попадали в другой и какое-то время находились под подозрением. В то же время можно считать фильтрацию объективной необходимостью, без которой сравнительно быстро просто невозможно разобраться в каждой личности. Впрочем, те, кто не запятнал себя в связях с фашистами, по мере содержания в фильтрационном лагере сами всё больше приходили к убеждению, что проверочно-фильтрационный лагерь нужен и государству, и им самим. И справка, оформленная честь по чести, с гербовой печатью, выдаваемая напоследок, уже расценивалась как свидетельство — снова в жизнь с чистой совестью. И не каждому она выдавалась, но заполучить эту невзрачную бумажку, отпечатанную на серой казённой бумаге, хотелось всем. Она, эта бумажка, как бы делила их на своих и чужих. Для одних проверка заканчивалась направлением домой, для других, служивших в немецких национальных формированиях, в полиции, но на которых не было крови советских граждан, — направлением на шесть лет на правах вольнонаёмных в угольную и металлургическую промышленность на Урал или в Кузбасс. Третьи переводились в следственные тюрьмы для дальнейшего расследования их деяний.
