- На волю... Ну вас! - сказал Загнибеда.
Олена Ивановна бессильно опустилась, лицо у нее побледнело, брови нахмурились.
- Кум! кум! - крикнула вдогонку им лавочница и затянула:
Эх, кум мой милый,
Хорош наш пенник.
- Выпьем, кум милый, мы в понедельник,- басом, подхватил Загнибеда, возвращаясь к куме, которая уж и место для него освободила. Загнибеда сел.
- Вот так будет лучше! Сядем рядком да побеседуем ладком; сядем в парочке да выпьем по чарочке! - сказала жена гнилозубого, кума Колесника.
- Сам бог глаголет вашими устами! - воскликнул Колесник, садясь рядом с нею. Толстый лавочник и гнилозубый тоже подсели к компании.
- Жена, голубушка! - сказал Загнибеда.- Ты у меня первая, ты и последняя! Угости добрых людей. Страх как люблю посидеть с добрыми людьми, покалякать, попеть.
- Уж если петь, так божественное,- сказала дьячиха.
- Божественное! Божественное! - закричали все.
Лавочница затянула "Христос воскресе!", остальные подхватили. Бабы пели тонкими голосами; мужчины гудели, как жуки; только Колесник ревел таким густым басом, что стекла дребезжали, за что кума то и дело била его кулаком по спине. Колесник пел, как будто и не чувствовал ее тумаков; зато в конце так рявкнул, что кума не выдержала и треснула его по спине изо всей силы; Колесник охнул. Все засмеялись, а Колесник сунул руку за спину куме и ущипнул ее. Та вскрикнула, навалилась на стол... Бутылки и рюмки покачнулись, упали... Послышался звон битого стекла.
- Стойте! стойте! не бейте! - крикнул кто-то.
- Ничего, ничего. Где пьют, там и бьют! - сказал Загнибеда.- Жена! угости-ка еще.
После новой рюмки все запели кто в лес, кто по дрова. Дьячиха затянула "Вдовушку", лавочница - "Куму"; румяная кума Колесника - "Вы не троньте меня, хлопцы,- за телятами иду...". Толстый лавочник, склонившись на плечо дьячихи, плакал; Загнибеда, слушая лавочницу, притопывал ногами; гнилозубый, прижавшись головой к стене, храпел во всю ивановскую; Колесник подпевал куме Загнибеды. Одна Загнибедиха, белая как мел, посматривала на всех горящими глазами и болезненно улыбалась...
Христя, услыхав невообразимый шум, подошла к двери поглядеть. Она отродясь такого не видывала! "Одурели они, ополоумели! Друг на дружку лезут, друг дружки не видят. И это богачи, купцы гуляют-пируют! С жиру бесятся",- подумала Христя и, прошмыгнув к столу так, чтобы никто не заметил, взяла кусочек кулича и стала жевать. Она сегодня еще не ела; во рту у нее пересохло; черствый кулич застревал в горле. От шума и гама, от чужих песен ей стало так грустно. Солнце уходило на покой, багровым светом озаряя землю. Христя облокотилась на стол и, глядя, в окно, засмотрелась на это кровавое пламя и задумалась...
Страшный грохот испугал ее. Она бросилась в комнату. Там, как гора, лежал посреди комнаты лавочник. Он пытался встать, но не удержался, покачнулся и - плюх! - растянулся во весь рост посреди комнаты. Загнибедиха вскрикнула.
- Не пугайтесь, Олена Ивановна; ни черта ему не сделается! - сказал Колесник и, ухватив лавочника за ногу, поволок его в боковушку.
- А этот чего здесь носом клюет? - крикнул Колесник, увидев гнилозубого, взял его в охапку и понес к лавочнику.
- Очищайте, очищайте место! - кричала вслед ему жена гнилозубого и, когда он вернулся, поцеловала его.
- Вот бы мне такого мужа! А не гнилозубого да сопливого! - целуя Колесника, шептала она так, что все слышали.
- Ах, дуй его горой! Они целуются, а мне нельзя! - воскликнула лавочница и бросилась к Колеснику с другой стороны.
Они обе повисли у Колесника на шее; одна в одну щеку целует, другая в другую. Колесник крикнул, схватил обеих в охапку и понес по комнате. Бабы, как змеи, обвились вокруг него, толкаясь и не давая друг дружке целовать его.
Загнибеда сидел и хмуро смотрел на Колесника: ему было досадно.
- Константин! - крикнул он, заерзав на стуле.- Оставь!
Колесник поднял баб под потолок, свел и сразу опустил. На этом, может, все бы и кончилось, если бы кума Колесника не сбила нечаянно у кумы Загнибеды чепец.
- За что ты, дрянь такая, чепец у меня сбила? - крикнула та, схватив за косы жену гнилозубого. Другой чепец полетел на пол. Кума Колесника, недолго думая, закатила лавочнице такую оплеуху, что у всех в ушах зазвенело!
- Так ты еще драться! - крикнула лавочница, бросаясь на свою недавнюю подругу.
- Что это вы! Господь с вами! - сказал Колесник, становясь между ними.
- Ах ты дрянь! Сама шлюха, так думаешь, и все такие! - кричала одна.
- Ты сама шлюха! Ты! Тьфу, чтоб ты сдохла! - ответила другая, плюя на свою противницу.
- Вот видишь! Это все ты, Константин, наделал! - воскликнул Загнибеда, ударив кулаком по столу так, что зазвенели бутылки. Колесник обиделся не столько от этого крика, сколько от того, что хозяин ударил кулаком по столу.
- А по какой-такой причине я? - подбоченясь, спросил Колесник.
- Ты!.. Ты!.. Ты во всем виноват! - орал Загнибеда, мотая пьяной головой.
- Да будет вам... Петро! - жалобно сказала Загнибедиха.
- Он! - снова заорал Загнибеда.- Он во всем виноват. Если уж он влез, добра не жди!
- Что же я, по-твоему: бес, выродок? А?
