Взглянув на часы, Марио Протти отвел от лица ветку сирени и посмотрел в сторону «вольво» и «БМВ»: машины по-прежнему стояли в пяти метрах от грузовых ворот аэропорта, сидящие в них люди не шевелились. На часах инспектора было тринадцать минут двенадцатого — прошло одиннадцать минут, как автомобили остановились перед воротами, но за все это время ничего не случилось.
Марио чувствовал, что все происходящее здесь ему не нравится. Слова комиссара о перестрелке в заброшенном монастыре и гибели Эстебане, странное соседство Тихо Дамаччо и пастора Сант-Антонио ди Франчезе, непонятные баллоны в кузове «вольво»… Сопоставляя все это, инспектор испытывал странное ощущение, похожее на предчувствие беды. Он не знал, что конкретно имел в виду комиссар, говоря о важности этого дела,— возможно, эта троица причастна к перестрелке в монастыре или ночным убийствам… Марио нахмурился: вряд ли священник пойдет на убийство. Он знал отца Федерико больше пятнадцати лет, и то, что священник мог оказаться убийцей, казалось ему невероятным. Но тогда что может связывать его с Тито Дамаччо? Марио снова нахмурился. Больше всего ему не давали покоя баллоны, лежащие в кузове «вольво». Чем дольше он размышлял о людях, сидящих в машинах, тем чаще мысленно возвращался к баллонам. Что, если в них «порошок»? Нелегальная перевозка наркотиков частными самолетами — обычное дело. Тито Дамаччо мог зафрахтовать для этого самолет. Но опять же: какое отношение ко всему этому имеет отец Федерико? Наркотики — не меньший грех, чем убийство, священник никогда с ними не свяжется. Так что же объединяет этих людей?
Глядя на замершие автомобили, Марио прокручивал в уме все известное ему о Тито Дамаччо и отце Федерико, но не мог найти связующую их нить. По шоссе изредка проносились машины, но он не замечал — все внимание его было сосредоточено на ярко-красном грузовике и глянцево-черном «БМВ-купе»…
Когда на часах было четырнадцать минут двенадцатого, Марио показалось, что со стороны центра города донесся металлический треск. Дующий с юга ветер принес этот звук, и инспектор подумал, что он похож на треск автоматных очередей. Впрочем, звук этот был слабым и через короткое время исчез. На секунду отвлекшийся от машин Марио подумал, что, скорее всего, его произвели строительные машины, работающие у Золотого бульвара, и снова сосредоточился на воротах…
Через минуту, после того как стих подозрительный треск, картина у ворот начала изменяться: неожиданно сидящий в «БМВ» Тито Дамаччо пошевелился — Марио разглядел, как тот поднял к уху телефон. Через короткое время водитель «БМВ» распахнул дверь машины и выбрался на дорогу. Замерший в пятидесяти метрах от машин Марио напрягся… Выбравшись из «БМВ», Дамаччо прошел мимо грузовика и остановился перед воротами. Через мгновение Марио увидел голубую форму охранника, появившегося возле калитки.
Внезапно взревел двигатель «вольво» — двинувшись задним ходом, грузовик отъехал от «БМВ» и остановился напротив ворот. Марио чертыхнулся и двинулся за кустами, однако через пару метров остановился, поняв, что это ничего не изменит: огромный грузовик перекрыл всю стоянку — для того чтобы увидеть разговаривающих Дамаччо и охранника, ему нужно дойти до ворот.
На мгновение Марио замер, раздумывая, что сделать теперь: остаться здесь и наблюдать за действиями троицы издалека или пойти на стоянку, чтобы увидеть, что будет делать Дамаччо, но решения принять не успел,— «вольво» снова сдвинулся с места: на этот раз грузовик двинулся вперед и въехал на территорию аэропорта через уже открытые ворота, в считанные секунды проехал мимо будки охранника и скрылся за огромным ангаром, расположенным справа от нее… Когда ярко-красный грузовик исчез из его поля зрения, Марио перевел взгляд на стоянку и увидел Дамаччо,— пройдя вслед за «вольво», тот прикрыл створки ворот и направился вдоль ангара, черное «купе» осталось стоять перед воротами. Последнее, на взгляд Марио, означало одно: Тито Дамаччо выйдет с территории аэропорта через эти ворота, а вместе с ним и люди, сидящие в «вольво». Но что они будут делать на летном поле?
Он взглянул на часы — стрелки показывали шестнадцать минут двенадцатого. Инспектор хорошо помнил слова комиссара: не упускать этих людей из виду ни на секунду. Это значит, ему придется пойти на стоянку.
На мгновение он обернулся к шоссе и посмотрел на свою машину, светлым пятном проступающую через листву. «Может, стоит вернуться к машине и связаться с комиссаром?» — пронеслось у него в голове. Впрочем, это будет означать потерю времени: он может упустить Дамаччо и «вольво» — на территории аэропорта дюжина самолетных ангаров, столько же складов, и километры взлетных полос.
Повернувшись, инспектор посмотрел на стоянку перед воротами — охранника в голубой униформе за ними уже не было — и двинулся вдоль дороги, прячась за кустами сирени.
