Выпустив трупы, светловолосый повернулся к стойке, вытащил из стола Паолы ящики и начал рыться в их содержимом. Паоле не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что ищет светловолосый,— тонкую рукопись в коричневом переплете, которую она обещала принести Андрею и которую человек, только что убивший ее напарницу и синьора Картези, просил у нее час назад. Рукопись эта лежала сейчас где-то в книгохранилище, унесенная туда покойной Лучией вместе с другими книгами, но светловолосый этого не знал… Неожиданно Паола отчетливо поняла, что произошло возле стойки минуту назад: светловолосый вошел в зал, увидел, что ее нет, и спросил о рукописи Лучше. Но та не знала, где рукопись, так как, хотя сама же и уносила ее в хранилище, даже не догадывалась об этом. Тогда, поняв, что Лучия не знает о рукописи, светловолосый убил ее и подвернувшегося под руку синьора Картези, решив, что рукопись все еще в рабочем столе Паолы и он возьмет ее без труда…
«Господи, но что же это за книга?! — ужаснулась Паола.— И что это за человек?..»
Неожиданно ее левая нога сделала шаг назад, словно пыталась спасти хозяйку, мозг которой был абсолютно парализован увиденным. Правая нога последовала примеру левой, и вскоре Паола начала отступать в глубину комнаты маленькими шажками, двигаясь вдоль стеллажа и не сводя взгляда с роющегося в ее столе светловолосого.
Бумаги и книги под его руками вылетали из ящиков, словно комья грязи из жерла готового взорваться вулкана. «Скоро он поймет, что рукописи в столе нет,— пронеслось в сознании Паолы,— и тогда он попытается найти меня…»
Неожиданно ее локоть задел высовывающуюся из общего ряда книгу, и та, выскользнув в воздух, с легким хлопком упала на пол. Паола увидела, как светловолосый обернулся назад, и на мгновение ей показалось, что их глаза встретились. Потом мозг девушки сбросил с себя парализующее оцепенение и отдал телу команду бежать.
Паола развернулась и бросилась к выходу с той скоростью, на которую только была способна. За несколько секунд промчалась через книгохранилище, увертываясь от несущихся навстречу шкафов, и оказалась в библиотечном вестибюле. В следующее мгновение ей показалось, что из хранилища раздаются грохот падения шкафов и яростный топот ног. Это придало ей дополнительную энергию: проскочив через вестибюль мимо опешившего сторожа, она выскочила на крыльцо, сбежала по мраморным ступеням на землю и помчалась по виа ди Сета, чувствуя, что колотящееся сердце готово выпрыгнуть из груди. Глаза ее отчаянно скользили по дороге, надеясь увидеть полицейскую машину, но как на зло ни одной патрульной машины на протяжении всей улицы не было…
Когда стихли последние выстрелы у грузовиков, в «ланче» повисла похоронная тишина. Комиссар чувствовал, как мертвящая пустота расползается по груди. Переведя взгляд на окаменевшее лицо Андрея, неподвижно глядящего в сторону комиссариата, он несколько мгновений смотрел на него, потом обернулся к Аз Гохару. Тот, так же не двигаясь, смотрел на грузовики, но, почувствовав на себе взгляд комиссара, посмотрел на Гольди и выдавил одну лишь фразу:
— Он заставил их расстрелять друг друга. Вы понимаете это, комиссар?
Какое-то время Гольди молчал. Глядя в глаза Аз Гохара, он вдруг с поразительной ясностью осознал, что теперь последние сомнения в словах старика оставили его, но, Господи, какой ценой это далось!.. Облизнув губы, он выдохнул:
— Что же нам теперь делать?
— Думать… Мы будем думать, комиссар,— ответил старик абсолютно лишенным эмоций голосом.— Но прежде нам нужно уехать отсюда.
Еще какое-то мгновение Гольди смотрел в пронзительные глаза Аз Гохара, видя светящиеся в них безмерные отчаяние и усталость, затем повернул голову и посмотрел в сторону комиссариата… Внезапно вид застывших грузовиков и лежащих между ними трупов вызвал у него острое желание убраться от этой площади.
Развернувшись на сиденье, он протянул руку и повернул ключ зажигания, Джей Адамс подняла ногу с дороги и захлопнула дверцу за мгновение до того, как комиссар нажал газ, а через секунду, развернувшись на узком пятачке, «ланча» помчалась на юг, удаляясь от пьяцца дель Фуоко и оставляя позади себя трупы двухсот карабинеров и гулов…
