При слове «птица» жены Гура посмотрели друг на друга и поцеловались. Опять семейные тайны! Я поинтересовалась, почему оба мага жизни включены в отряд. Вдруг здесь кто-нибудь понадобится? Пусть Майта будет вместо Уайды. Гур ответил, что придумал пару трюков, так что ему понадобятся моя Жара. А Уайду забирает, чтобы она не третировала Жеку, потому что тот без жены останется совсем беззащитным. Мы все прыснули, а Жека насупился. Знаю, готовит Гуру ответную колкость. Но мой гуманист сдержался, улыбнулся и сказал, что мы будем у Гура «дивизионами огневой поддержки пехоты». Умеет мудрено выразиться, потому что — умище. Какой замечательный у меня муж! И скромный.
Мы попеременно вели Гума. Лучше всего из нас троих это получалось у Уайды, как наиболее физически одаренной. Так как Гур закрыл нас заклинанием отвода глаз, то путники не пугались, лишь иногда с изумлением наблюдали невесть почему поднимающуюся дорожную пыль.
***
Пещера казалась огромной. Свечи в руках многочисленных адептов «Синего Пламени» не освещали и малой ее части, а своды вообще скрывались во мраке. Гур подхватил нас за талии и мы взвились вверх в поисках места наблюдения. Так вот почему у него боевая кличка — «птица». Мы с Уайдой заставили светиться глаза у нас и Гура. С помощью глазного свечения, он легко обнаружил удобный карниз, где мы и разместились.
— Чувствуете, какой здесь несвежий спертый воздух? — спросил Гур, неторопливо осматриваясь вокруг.
— Да, очень затхло, — согласилась я и, вдруг вспомнив, с дрожью в голосе добавила, — Жека как то упомянул, что недостаток воздуха усиливает возбуждение. Извините.
— Штурман, ты совершенно права, именно этот прием тут и используется. Для экзальтации публики, — серьезно ответил Гур. — Магия разума изучает поведение толпы.
— Так вот почему мне всегда казалось, что ты нас с Майтой все время норовишь придушить, — задумчиво прошептала Уайда.
Раздался звук шлепка и приглушенный взвизг.
— Не будешь озорничать, — объяснился Гур, — мы тут серьезным делом занимаемся, а некоторым лишь бы скабрезничать. И вот еще, задайте себе вопрос, почему выбрано столь сумрачное место? Цель этого — создание сильных световых контрастов, возникающих при недостаточном освещении. Из магии разума известно, что резкие переходы от света к тени способны вызывать видения и галлюцинации у неуравновешенных особ.
Чего же он только не знает! Хотя, пусть Гур и осведомлен намного больше меня, но муж мог бы легко поспорить с ним по части эрудиции. А в это время притихшая подружка чмокала и гладила Гура, объясняя такое поведение недостатком воздуха. Мне стало весело. Ну и проказница! С Уайдой не соскучишься.
В глубине пещеры почувствовалось движение. На возвышении появилась величественная фигура и озарилась сотнями свечей идущими за ней жрецами. Их свет образовал нимб вокруг черной хламиды главного жреца. Он торжественно распростер руки над толпой.
— Братья мои! Сестры мои! Дети мои! — раздался глубокий голос, отдавшийся эхом в глубине пещеры. — Я, Тень Синего Пламени, и посвященные в таинство ученики, вновь берем под крыло и на попечение всех вас, безрассудных и мятущихся. Вразумляем умы, укрепляем дух, наставляем чад на путь истинный!
Гул толпы возник и сразу спал. Люди опустились на колени. Свечи стояли на полу, подсвечивая лица вразумляемых и наставляемых, искаженные неподдельной страстью. Ужас! Что можно делать с толпой, как легко ею манипулировать. А голос-то какой красивый и проникновенный!
— Этот психоз напоминает процесс занятия любовью, — философично заметила неуемная кошка.
Я ожидала повторных репрессий, но Гур благосклонно согласился с утверждением. Внушению поддаются все, заявил он, но особенно легко — молодые женщины. Добавил, что некоторые особы женского пола, склонные к истерии, могут испытать многократный оргазм в процессе проповеди. Какой бесстыдник. Нет, он ученый и обязан трезво оценивать факты. Наконец Гур сказал, что наступила пора действовать. Попросил использовать Жару, ослабленную вчетверо. Всмотрелся в руководителя религиозного движения. Главный жрец замолчал, и вдруг громко произнес:
— Дети мои!
— Колеблется, надо укрепить его дух в праведном начинании. Кошка, может ты это сделаешь? — шепнул Гур.
Уайда применила ослабленную Жару. Оратор дернулся, как от удара плети, и немедленно продолжил:
— Я обманывал вас все время. Нет никакого Синего Пламени. Я его выдумал!
Гул голосов на мгновение перекрыл голос жреца. Тот возвысил голос.
— … презираю! Вы — моя паства*, готовая поверить в любую чушь, послушные бараны, коих я приведу туда, куда захочу! Мне нужна власть! Над душами и над телами!
