Гур подошел к скарбу, освободился от груды железа, разделся по пояс, накинул на шею длинную тряпку типа полотенца и знаками показал, что пошел мыться. Лысый, настоящий скинхед, а мышцы могучие. Пригласил меня с собою. А что, неплохая идея. Начать новую жизнь в чистом виде. Снял куртку и рубашку, взял полотенце. Озерцо, в котором мы стояли и обливались, было мелким, но с холодной водой. Видимо, подземные ключи. Мыло у них жидкое, с приятным легким ароматом. Гур стоял голым и с удивлением поглядывал на мои плавки. Ясно, цивилизация здесь еще не дошла до изобретения нижнего белья. На Земле уже начали забывать про исподнее, «мы его теряем», как говорят в кино, а здесь еще не нашли. Выйдя на берег, я снял плавки и отжал их. Гур недоуменно посмотрел на меня. Да я и сам понял, что сглупил, если отжал, то зачем намочил. Ну ладно, пусть думает, что у нас так принято. Дескать, этикет не позволяет мыться голышом в лесном озере. В любом другом — пожалуйста, а вот в лесном — ни-ни.
Вернувшись на поляну, я оторопел. Три женщины в штанах, тужурках и армейских берцах, правда, почему-то без каблуков, а одна еще в шлеме и при мечах, возились с какой-то грудой ткани, видимо разобранной палаткой. Это что-же, войско Гура? Тут бабская армия, что-ли? Тогда почему Гур не женскага роду? Или он у них, типа, резервист? Женщины подошли и начали пристально разглядывать меня. Что, в сексуальное рабство возьмут? Потом они все заулыбались, а Гур представил меня. Нет, вроде не смотрят как на раба, может я просто им понравился, как интеллигентный человек. Вот, еще и кормить хотят. Две женщины — мускулистые, не культуристки, но все же, особенно та, что повыше, с длинной, ниже талии, гривой белокурых кудрявых волос. Уайда вроде. Когда вторая женщина, что в шлеме, его сняла, я изумился. Голова у нее была лысая, гладкая, как попка младенца. Кардинальная, так сказать, прическа. Минимализм в стадии обострения. Но все равно, тетка симпатичная. Добродушная, но зарубить зарвавшегося хулигана сможет запросто. По всему видно, что сестра Гура.
Третья, пониже, с серебристыми прямыми волосами, стройная. Прелестная. Непередаваемо восхитительная. Как бы точнее выразиться? Неземной красоты. Да. Анниэль. Внимательно смотрела на меня, иногда легко улыбалась, кусочки пищи подкладывала. Флиртовала? Не успел я тут появиться, а местная богиня начала меня охмурять. Если так дальше пойдет, то этот мир мне нравится.
Они о чем-то беседовали между собой. Язык мелодичный. Вдруг две девушки, те, что покрепче, ни с того, ни с сего, приблизили лица друг к другу и жарко поцеловались. Это что такое? Остров Лесбос? Я — традиционалист в этих вопросах. Гур вполне благосклонно смотрел на них. То есть, у Гура сестра — лесбиянка, а ему все пофигу? А кто тогда рожать детей будет? Еще, не приведи господь, и Гур окажется спектральным. Известно, что в цепных реакциях, для их развития, коэффициент размножения должен быть единица или выше. А на острове Лесбос и в примыкающей Голубой лагуне его величина строго равна нулю. Кто же этого не понимает, тот — омбудсмен, поправка, анацефал.
После ужина, судя по времени суток, Анниэль потащила с собою, чтобы помочь поставить палатку, я так понял. Завершив установку, Анниэль знаками показала, чтобы я разделся и укладывался в угол палатки. Накрыла тканью, сама же, не раздеваясь, легла подальше и тоже укрылась. Я несколько возбудился от нахождения в тесном пространстве с такой красавицей, но, конечно, не бросился на нее, не идиот все же. Спать не хотелось, не так уж давно проснулся. Кто-то прошел мимо палатки, внезапно сон мягкой пеленой поглотил меня.
Утром, когда я вылез наружу, в лагере замечались признаки свертывания. Сестра Гура хлопотала у мангала, остальные дамы энергично вязали тюки. Другой палатки уже не было. Гур стоял в центре поляны, закрыв глаза. Эксплуататор женского труда. Открыв глаза, уже направленные в мою сторону (откуда знал, что я здесь стою?), слегка усмехнулся и кинул мне полотенце. Намек понял.
За завтраком Анниэль по-прежнему ухаживала за мной. Одновременно, маленьким прутиком показывала на тот или другой предмет и говорила слово. Повторяла и вопросительно смотрела на меня. Сухомлинский женскага роду. При этом успевала и сама перекусывать. Когда я повторял слово, она слушала и если я правильно произносил, совала мне в рот кусочек еды, если же, по ее мнению, неправильно, то легко хлопала прутиком по спине. Работать собакой Павлова оказалось интересно и я включился в игру.
