То, что любимый муж еще и умный человек, я знала, но все равно была поражена, насколько тонким и изящным оказался придуманный им маневр с камешками, растопивший лед в душе волчонка. Гур объяснил, как к нему пришла эта мысль.
— Лима открытая и добрая девочка. У нее были ласковые родители. Она любила играть с соседскими детьми на лужайке. Ей нравилось кормить уток в пруду хлебными крошками. Мир девочки большой, красивый и приветливый. А у волчонка мир маленький. Он, как и всякий малыш, искал любовь и красоту. В родителях ребенок нашел любовь, а в двух маленьких камешках, хранимых на груди, — красоту. Небольшие оазисы любви и красоты среди огромной пустыни. Мы можем их расширить и объединить.
Малыш смотрел на подаренные камешки, как на самое большое чудо на свете, и не решался поверить, что это богатство принадлежит ему. А убедившись, расплакался от счастья. Нас эта сцена тронула, Майта прослезилась, даже у Анниэль заблестели глаза, несмотря на сдержанный характер. Она сложила камешки в мешочек и повесила на шею волчонку.
Лима, поедая пончик, обсыпала крошками сидевшего рядом Жеку. О чем-то лепетала ему. Жека вежливо слушал, что-то спрашивал и помогал ребенку запивать пончик морсом. Я опустила сытого Ульма наземь и он, покачиваясь, поковылял к маме Майте, желая присоединить к себе сестру. Но Ульма еще не наелась и болтала ножками, отталкивая ручки брата. Тому понравилась такая игра и он стал ловить юркие конечности. Закономерно получив по носу, сел на пол и заревел. Я подняла сына и мы стали ожидать сестричку вместе. Он жаловался: «Уйма делёца». Я сочувствовала ему и обещала поругать Ульму. У нас сегодня с детьми занятия по магии жизни. Надо бы и волчонка посмотреть, что он умеет. Какие заклинания уже знает? Плотность ауры у него невысокая, второй или третий кю.
Анниэль кормила волчонка салатом и вытирала ему салфеткой краешки губ. Говорила, что хорошие дети не пачкают личико и не разбрасывают еду. Спросила, хочет ли он морса. Волчонок кивнул. Попив, он вдруг пропищал, обращаясь к Анниэль:
— Мама, меня зовут Оунил. Смотли, какие класивые камуски.
И протянул ей мешочек. Анниэль выкатила камешки и они стали перебирать их. Мы оценили важность момента. Волчонок предъявил Анниэль свой оазис красоты, выросший с двух до семи камешков. Признал мамой, включив в оазис любви Анниэль, а возможно и всех нас. Эмоциональная Майта вспыхнула и прислонилась к плечу Гура, рассыпав волосы по его спине. Я протянула руку и успокаивающе погладила расчувствовавшуюся девочку.
Это были первые слова, которые мы услышали от волчонка.
После завтрака отправились переодевать детей для занятий в парке. Анниэль и Жека тоже обещали подойти с детьми.
Поработав с малышней, я пошла искать Гура. Он обнаружился в кабинете.
— Милый, я позанималась с Оуниром. Посмотрела его уровень. Аура с плотностью второго кю магии жизни. Знает все положенные заклинания, их эффект невелик из-за слабой ауры. Но меня беспокоит цвет ауры, какой-то неестественный, блеклый. Что-то здесь не то. Посмотришь, может какое-то повреждение разума?
— Хорошо, приведи его.
Когда я привела умытого и румяного после прогулки Оунира, за мной вслед прибежала обеспокоенная Анниэль. Гур улыбнулся нам всем.
— Оунир, садись вот сюда.
Волчонок залез в кресло неподалеку от мужа.
— Девушки наблюдайте за Оуниром, — сказал Гур и закрыл глаза.
Мы внимательно смотрели, ничего не происходило. Вдруг аура волчонка стала на глазах наливаться плотностью. Муж перекачивает силу из своей ауры в ауру Оунира, но я же проверяла, она была уплотнена до предела! Аура все разгоралась, цвет из блекло-зеленого постепенно превращался в стальной. Ох! Ребенок начал улыбаться. Потом радостно захохотал тоненьким голоском. Гур открыл глаза и убрал руку с головы малыша.
— Вы все поняли, — посмотрев на нас, констатировал Гур.
Мы с Анниэль, ошарашенно смотря друг на друга, прошептали.
— Магия разума.
— Первый дан.
— Да, — ответил Гур, — единственный в истории волколаков маг разума. Небывалая редкость.
Он подмигнул Оуниру. Тот заливисто засмеялся.
— Оунир, принеси мне вон тот свиток, — попросил Гур и указал на пергамент, лежащий вдалеке. — То-то его родители души в нем не чаяли, что нехарактерно для их народа. Так, что даже решились на чудовищное жертвоприношение. Он, сам того не понимая, влюбил их в себя. Его аура магии разума была ослаблена последними переживаниями. А вы — маги жизни и уплотнить ауру мага разума не могли. Спасибо, Оунир. А теперь скажи тетям, что хотел.
Оунир подошел к нам с Анниэль и пропищал:
— Мама Анниэль. А ты мама Уайда. Еще мама Майта. И папы. Папа Зека и папа Гул, — и заулыбался.
— Мы с ним потолковали с помощью магии разума, — добродушно объяснил Гур неожиданную осведомленность волчонка. — Прежние папа с мамой ушли далеко и попросили нас их заменить. Мысли читать, по необученности, он не может, а вот усиливать эмоции — запросто. — Так что скоро он залезет вам на голову, — хмыкнул любимый.
— А тебе? — задиристо воскликнула я.
— А мне — нет. Лысая голова скользкая, легко упасть.
