Гур полностью

— А Лима? — практичная Уайда решила рискнуть теперешним удовольствием ради ясности на будущее.

— Любимая, я не строю грандиозных планов по поводу малышки. Но кто знает, чем дело обернется?

— Ты! — воскликнули мы с львицей в унисон и рассмеялись.

Я, не торопясь, бежал по знакомому маршруту. По аллее к пруду, вокруг него и обратно к дому. За мной поспевали Лима и Оунир. Мы с Анниэль сразу договорились, что я буду совершать ежедневные утренние пробежки с детьми. Это окажется полезным и мне, а малышне важно расти в хорошей физической форме. Иногда разворачивался на бегу и перемещаясь задом наперед, хлопал в ладоши, подбадривая детей. В такие моменты их раскрасневшиеся личики озарялись улыбками. Малышам нравилось, что папа Жека может бежать таким забавным образом.

Сегодня нас с птичкой опять будут мучать злые сержанты. Анниэль по облегченной программе, а меня, в отместку, по полной. Я надеялся, что, после героической командировки к семизвездникам, они отстанут, но ничуть не бывало. Уже на следующий день грозная пара погнала нас на свидание с двумя манекенами. Майта опять принесла новый нож. Мы должны владеть не привычным ножом, а любым, попавшимся под руку.

Уайда наконец проявила человеконенавистническую сущность. Стала учить подсечкам. Сначала двадцать раз за занятие роняла, а потом заставляла отрабатывать приемы на мешочнике. Ее садизм имел именно человеко-, а не эльфонаправленность, так как Анниэль была освобождена этого «удовольствия». Уайда объяснила, что сейчас жене вредно падать, а не ощутив, как земля уходит из под ног, нельзя полноценно применять подсечки и защищаться от них.

Забежав за пруд, мы притормозили на лужайке и стали прыгать, громко считая прыжки. Тем самым, дети, развивая ноги и дыхание, изучали счисление вслух. Всего мы должны подпрыгнуть сто раз. Лиме вначале было труднее, хотя она и постарше Оунира. Но после месяца пробежек она втянулась и сейчас с удовольствием бегала и прыгала. Я им каждый раз повторял, что тот, кто будет прыгать лучше, получит целых пол-стаканчика вкусного морса на завтрак, а кто займет второе место — всего пол-стаканчика. Дети понимали шутку, но все равно старались прыгать лучше.

Живот жены чуть округлился, грудки поднабухли. Каждое утро и каждый вечер я чмокал в любимый пупочек. Говорил, что ласкаю нашего ребеночка. Анниэль млела. Видимо еще и потому, что я не забывал целовать и молочко для деточки. Но после завтрака и до ужина Анниэль была не женой, а научно-руководительским тираном. Который вечно недоволен нерадивым аспирантом. Хотя я старался угодить обожаемой шефине изо всех сил. Иногда даже было жалко себя. Во-первых, меня беспощадно травило злобное унтерство, во-вторых, научное руководство драло три шкуры. Как же тут себе не посочувствовать? И главное, некому пожаловаться.

После прыжков мы немного отдохнули. Я сидел на прихваченном коврике, а ко мне прильнули два существа, справа девочка Лима, а слева мальчик Оунир. Малышка всегда одобряла мои действия, видно, что раньше я, нечаянно, сделал что-то правильное и она дала мне допуск к своей душе. Оунир имел более сложный код доступа, но рекомендация Гура, как я знаю, перевела меня в разряд доверенных пользователей. Лима все реже вспоминала родителей, потому что они уехали далеко, чтобы заготовить шерсть для новых ниток. А папа Жека и мама Анниэль рядом и с ними интересно.

У Оунира всем камням присвоены имена. Мама, папа, Анниэль, Гур, Майта, Жека, Уайда. На днях к коллекции добавился маленький камешек «Лима». Он сам его высмотрел на мелководье пруда. По моей просьбе Оунир показал мне камень с моим именем, а Лиме — с ее. Дети сошлись во мнении, что оба камня очень красивые. Я сказал, что Лима теперь сестра Оунира и он обязан приглядывать за ней. Четырехлетний мыслитель обдумал предложение и согласно кивнул. За месяц пребывании в доме Гура он уяснил, что здесь взрослые заботятся обо всех, друг о друге и о малышах. Наличие объекта опеки в виде Лимы повысило статус Оунира в собственных глазах. Он стал в чем-то взрослым.

Мы поднялись и побежали дальше вокруг пруда, там есть славное местечко, где можно удобно покормить уток. Такой у нас ритуал.

Возвращаясь, мы увидели трех верховых лошадей, стоящих перед домом. На лужайке стоял Гур и слушал незнакомого ветерана с серым от усталости лицом.

Посмотрев на меня, Гур сказал:

— Жека, срочно выводи Гума. Мы отправляемся в столицу. Позавтракаем в дороге.

— А что стряслось?

— Пропал сын короля.