– Как ты могла так со мной?! Как ты могла?! – восклицала Лиля между всхлипами. – Ты ведь знаешь, как я для тебя стараюсь. Из кожи вон лезу.
– Я просто хотела сделать тебе подарок, – шепотом проговорила Лиза.
Безутешно страдающая Лиля ее не услышала.
– Мы же поклялись никогда друг друга не обманывать, – выплевывала она слова. – А ты… А ты – как папаша твой. Тихой сапой. За моей спиной. Теперь ты, значит, сама все решаешь. Взрослая стала. Да? У тебя на носу ВПР по математике. Самое время, чтобы развлекаться рукоделием! – бушевала мама. – Ты что, не понимаешь, у тебя в табеле за началку единственная четверка будет – по математике. Я тебе эту четверку не прощу! Так и знай, не прощу! Позорище! Вместо того чтобы изо всех сил исправлять оценки, она вы-ши-ва-ет! Такая же глупая, как эта твоя птица с пустым бездушным взглядом. За что мне все это?! За что?!
Лиза смотрела в искаженное гневом мамино лицо и ощущала, как превращается в гадкого утенка. Нет, не того, который сделается потом прекрасным лебедем. В другого: того, что ворует шоколадки, не делает зарядки и топчет грядки[1].
Лианы сплелись так рьяно и отчаянно, будто за сеткой рабицей скрывался их собственный секрет. Зеленые глянцевые ладони ревниво прикрывали каждый пробел, прятали от любопытных глаз каждую щелку. Только ведь если глаза по-настоящему любопытны, они все равно найдут способ увидеть.
Дом за изгородью из лимонника нестерпимо будоражил Лерины мысли. Двухэтажный особняк с панорамными окнами и башенками на крыше казался совершенно «киношным». Будто бы вот-вот откроются двери из красного дерева, и на широкое крыльцо выйдет длинноногая блондинка с малышом на руках. Она помашет мужу, сидящему в шезлонге у бассейна, и он одарит ее голливудской улыбкой, которая немного смягчит мегабрутальные черты его лица. А со стороны скрытых за розовыми кустами металлических ворот раздастся громкое: «Снято!»
