И еще, чтобы у всех христовых священников имелся бы в письменном виде весь закон божий полностью или если это никак невозможно, то по крайней мере Новый завет и чтобы они со всем старанием его читали и изучали и усердно бы наставляли самих себя, а также и других в правилах евангельской и апостольской жизни, твердо проповедуя слово божье и постоянно возвещая его в народе.
И еще, чтобы никто из клириков не смел вводить никаких новшеств, не согласных с евангелием и с древними предписаниями святых отцов и с установленным учением церкви, ни проповедовать, ни внушать их другим, пока не доложит об этом названным выше правителям и начальникам клира или земскому синоду или докажет на основании писания, что его положение правильное и католическое. И особенно, чтобы никто не смел принимать и распространять никаких статей против святого таинства евхаристии и всего другого, с ним связанного, запрещенных университетом и пражским духовенством, которые и мы ныне тоже запрещаем.
И еще, чтобы все священники верили от чистого сердца в святое и божественное таинство евхаристии и искреннейше утверждали устами своими, что господь наш Иисус Христос, истинный бог и человек, полностью вещественно присутствует с нами, своим истинным телом и кровью как под видом хлеба, так и под видом вина, и чтобы они возвещали народу, что именно так нужно всем верить и этого держаться. И чтобы предоставляли святое причастие божественного таинства евхаристии под обоими видами хлеба и вина, по внушению духа господня, или по одному только разу в день, или через промежуток времени в несколько дней всем верным христианам как здоровым, так и больным, как взрослым, так и детям, отдаваясь этому делу всеми помыслами, соблюдая все советы благочестия, ревностно предлагая его народу как величайший дар всех милостей.
И еще, чтобы все и каждый в отдельности священник строго соблюдал порядок в служении божественной литургии со всей обрядностью и облачениями, установленными и преподанными ранней церковью и одобренными святыми ее отцами, что одни называют благочинием, другие прикрасами, отбросив все излишества и изъяв всю роскошь, за исключением тех случаев, когда неизбежная необходимость не допустит сделать этого.
И еще, мы постановляем, чтобы при совершении всех шести таинств не опускалось бы таинство причащения, но сопровождало бы [каждое из других] и совершалось как высшая благодать и подкрепление всех других, ибо, по свидетельству блаженного Дионисия, ни одно таинство не считается правильно совершенным, если при этом не было принято святое причастие.
И еще, чтобы никакой священник Христов не владел на основании гражданского или светского права никакими угодьями (дворами, усадьбами, полями) или какими-либо другими доходами, недвижимой собственностью, но, живя по правилам евангельской бедности и жизни апостольской, довольствовался бы скромной пищей и одеждой и чтобы вместе с тем никто из светских господ не присваивал себе и не отнимал у церкви ее средств и достатков, собранных милостыней, ни другого имущества, приобретенного от пожалований как временных, так и бессрочных.
И еще, мы постановляем вслед за Никейским собором, постановившим и запретившим то же самое, чтобы ни один клирик никоим образом не мог брать на откуп церковное или иное светское имущество, вступать в сделки и из-за губительной алчности брать на себя опеку над наследственным имуществом.
И еще, мы постановляем во имя господа нашего Иисуса Христа и под страхом вечного осуждения настаиваем на необходимости придерживаться того, чтобы каждый священник Христов старался всеми способами и безо всякого небрежения усердно и по мере своих сил пресекать, искоренять, вырывать и вытравлять в самих себе и во всех других все смертные грехи против нравственности, запрещенные законом божьим, и никакой такого рода скверны ни в себе, ни во всех, порученных его попечению, невзирая ни на какой ущерб в имуществе или страдания плотские, по небрежению не допускать и по малодушию не терпеть.
И еще, чтобы никто из священников не решался и не смел принимать или требовать каких-нибудь денег или подарков ни за причастие, ни за совершение семи таинств, ни даже в равной степени за совершение всех таинств или за всякие духовные обязанности и чтобы не брал награды под видом каких-либо обетов за совершение молебствий.
И еще, чтобы никакой священник не только не имел сожительства с женщинами, особенно с молодыми, но даже не вступал с ними в общение и не заводил каких-либо разговоров, и не посещал, домов их, но избегал их, кроме тех случаев, когда к этому принуждает спасительная необходимость, выполняемая по высокому приказанию.
И еще, если какой-нибудь священник впадет в разврат, пусть будет наказан ввержением в темницу на один год; если же он согрешит несколько раз, то пусть будет низложен и навсегда отстранен от богослужения.
И еще, если какой-нибудь священник будет найден когда-либо упившимся или посещающим корчмы и играющим в кости, то пусть будет заключен в темницу по крайней мере на месяц.
