И еще, чтобы всякий клирик, отличаясь от простого народа по своему платью и по тонзуре, поддерживал бы свое призвание также своим поведением и образом жизни и стремился бы к украшению себя не особой одеждой или обувью, но истинной верой.
И еще, мы утверждаем, чтобы священников, ведущих себя недостойно, празднословных, сквернословных или злоречивых, отстраняли от богослужения.
И еще, чтобы никогда не назначать на должности мятежных священников, а если они уже назначены, то, какой бы степени они ни достигли, отставлять.
И еще, чтобы никто не пытался безрассудно отталкивать людей истинно раскаивающихся, стремящихся со смиренным сердцем поведать пресвитерам свои грехи, или чтобы никто не смел как-либо отказывать людям в упомянутой исповеди, как бы недозволенной, или применяя силу своей власти, которой мы, служа господу нашему Иисусу Христу, отпускаем грехи искренне в них раскаивающимся, а также еще и в других спасительных средствах, дающих удовлетворение [душе].
И еще, чтобы все настоятели церквей имели в своих церквах (и заботились, чтобы постоянно у них были) своевременно освященную воду для крещения и освященный елей, и миро и чтобы соблюдали установленный обычай миропомазания, вопрошания и дачи ответов и очищения и детей крестили, и чтобы окрещенных сейчас же, если они только способны принимать пищу, причащали тела и крови Христовых.
И еще, если клирик какого бы ни было сана будет законно осужден за какое-либо преступление судом епископа или других поставленных для этого лиц, то не следует никакому мирянину защищать его каким-либо способом, но он должен подчиниться справедливому духовному суду.
И еще, чтобы каждый священник, которому позволяет это время и место, был обязан соблюдать часы по канону, разве только он будет занят каким-нибудь размышлением или изучением закона божия, или чем-нибудь другим неизбежным и более полезным. Если же он будет пребывать в праздности и зря потратит время, которое он мог бы употребить на молитвы или на изучение, тогда да будет он анафема.
И еще, для избежания некоторых опасностей, связанных с совершением церковных обрядов, мы объявляем, чтобы обрядности, которые правильно и по известным причинам опускаются в общинах города Праги, так и считались бы подлежащими опущению, если только не встретится другая, еще более важная или направленная на пользу причина для их восстановления
Итак, утверждая эти святые и правильные положения и Статьи, мы тем самым обновляем древние постановления соборов и притом заявляем, что мы этим не намереваемся отменять ничего, относящегося к правильной вере в господа нашего Иисуса Христа, и если будем переубеждены в чем-нибудь противоположном и еще более правильном, то готовы смиренно это исправить[466].
И еще, в том же году, в июле месяце, пражане направили конных и пеших людей к Жатцу, чтобы они, соединившись там с жатчанами и лоунянами, напали на своих противников, наносящих ущерб их владениям. И в течение недели после дня св. Прокопа[467] они сжигают женский монастырь Доксаны. И когда они пришли в женский монастырь в городе Теплице, то, несмотря на то, что были радушно приняты настоятельницей и всеми монахинями и по возможности снабжены всем необходимым, они все-таки вывели оттуда и настоятельницу и всех сестер и сами заняли монастырь, а некоторые из войска разбойным образом отняли у некоторых сестер одежду; наконец, они еще сожгли монастырь Осек, находившийся близ крепости Осек, причем монахи все разбежались.
И еще, по настоянию пражского войска, занимавшего, как было сказано[468], Билину с замком, в день Марии Магдалины[469]снова из Праги вышло множество конных и пеших по направлению к Билине, чтобы подкрепить войско пражан, из-за мейссенцев, находившихся поблизости, а также, чтобы иметь достаточно сил для завоевания города Мост с его замком.
