И еще, в том же году, в воскресенье после дня св. Якова, иначе в 30-й день месяца июля, бургомистр и некоторые консулы[60] Нового Города с подсудком[61] — все противники причащения чашей — были выброшены простым народом и Иоанном Жижкой[62], человеком, близким вышеназванному королю богемскому, из ратуши Нового Города, сильно избиты и умерщвлены за то, что были непочтительны по отношению к процессии, возвращавшейся со святыми дарами досточтимой евхаристии от св. Стефана на Рыбничку[63], мимо ратуши к монастырю присноблаженной девы на Писку[64], в то время как король Венцеслав находился со своим двором в Новом граде[65], всего на расстоянии одной мили от Праги. Вследствие этого происшествия противников истины в Праге охватил великий страх. Ибо все и каждый в отдельности, как коренные жители, так и вновь поселившиеся в Новом Городе, были призваны теми, которые убили вышеупомянутых консулов, под страхом смерти или изгнания из города явиться к ратуше со своим оружием. Поэтому многие, главным же образом хулители истины, опасаясь, как бы им самим не стала угрожать опасность смерти, бежали из города. Сама же община впредь до нового избрания будущих консулов избрала себе четырех капитанов[66] и предоставила им печать и знаки консульской власти, причем ратуша Нового Города охранялась в течение этого времени днем и ночью громадной толпой вооруженных людей. Вследствие этого король богемский Венцеслав, движимый великим гневом, охваченный жалостью и скорбью от происшедшего ущемления его власти, задумал уничтожить всех виклефистов, или гуситов, главным же образом священников. Некоторые же советники короля, поддерживающие сторонников причащения под обоими видами и приверженные магистру Иоанну Гусу, со старейшинами Старого Города начали вести переговоры о примирении короля с общиной Нового Города для пресечения многих бедствий. В конце концов, с согласия той и другой стороны, было решено, чтобы община Нового Города сама принесла извинения королю за то преступление, которое она допустила, выбросив из ратуши и убив с позором им самим назначенных скабинов[67], а король чтобы утвердил новых скабинов, избранных тогда самой общиной; так это и было сделано.
И еще, в том же году, в 4-й день недели после Успения присноблаженной девы Марии, а именно в 16-й день августа месяца, около часа вечерни[68], король богемский Венцеслав, пораженный ударом, с превеликим стенанием и как бы львиным ревом внезапно скончался в Новом граде близ Праги. Тело его через несколько дней из страха перед народом было перевезено в ночное время в Пражский град[69] и поставлено в часовне св. Венцеслава, покровителя богемского, и через несколько недель было перевезено оттуда тоже ночью, в полном уничижении, в монастырь Аулы Регии[70], где он избрал себе место погребения, и там было похоронено рыбаками, пекарями и послушниками этого же монастыря. Его смерть и деяния его жизни должны были бы служить примером всем остальным королям, чтобы они боялись бога, соблюдали его законы и по мере сил своих охраняли истину.
И еще, в 5-й день недели после Успения присноблаженной девы Марии, иначе в день августа месяца 17-й, следовательно, на другой же день после смерти короля Венцеслава, некоторые из простого народа, или из черни, собравшись вместе, с согласия бургомистра Старого Города, именно Иоанна Брадатого, отбросив всякий страх, стали обходить церкви и монастыри, расположенные в городе Праге, и ломать, портить и уничтожать органы и иконы, преимущественно в тех храмах, где совсем не допускалось причащение чашей; настоятели этих церквей и монахи из страха обращались в бегство, скрываясь от взоров простого народа, а гонители истины от великого страха и трепета притаились и бездействовали.
Наконец, к вечеру они проникли в Картезианский монастырь[71] и, расхитив почти все имущество, упились там различными напитками; остатки же разлили по земле, всех монахов этого монастыря схватили и, построив в ряды, с громким криком и великим шумом повели через мост к ратуше Старого Города за то, что они согласились когда-то с осуждением на смерть магистра Иоанна Гуса и противились причащению под обоими видами. На следующий же день, именно в день св. Агапита[72], или в третий день после смерти короля Венцеслава, они предали пучине огня и самый монастырь Картезианский, так что остались от него только одни стены. Сверх того, они разорили, ворвавшись в храм присноблаженной девы Марии на Луже[73], гробницу магистра Альбика[74], пробста Вышеградского и архиепископа Кесарийского, поставленную в капелле. им же самим воздвигнутой; разбили и уничтожили они также там иконы.
