«Мы удивляемся вам, достопочтенные отцы, что ваши преподобия заступаетесь за такого злостного еретика, из-за которого мы столько зла претерпели со всем клиром Богемии; может быть, и ваши преподобия еще претерпят; мы боимся, уж не получили ли вы случайно от этих еретиков или от короля богемского каких-либо подношений?» И когда кардиналы услыхали такое поношение, они сложили с себя бремя ведения дела магистра Иеронима, а вышеназванные обвинители его добились назначения других судей. Магистр же Иероним не пожелал отвечать на обвинения в своей темнице и не дал согласия признать других частных судей, а требовал публичной аудиенции, во время которой хотел окончательно открыть направление своих мыслей. Руководители собора, полагая, что сам магистр Иероним хочет возобновить на публичной аудиенции свое прежнее признание и вновь его подтвердить, стали хлопотать о предоставлении ему аудиенции и предоставили ее ему, как это станет ясно из нижеследующего.
И еще, в том же году, около праздника Всех святых, в течение лета господа 1416-го, перед праздником Очищения[44], на город Прагу был наложен интердикт, и ввиду того, что архиепископ, прелаты, плебаны[45] и иеромонахи[46] прекратили совершать богослужение, создалась возможность для всех пресвитеров, стоящих за причащение телом и кровью господней под обоими видами, приверженцев магистра Иоанна Гуса, во всех церквах и монастырях свободно совершать священнослужение и ежедневно проповедовать слово божье. Противники же этого святого причащения под обоими видами и магистра Иоанна Гуса, прозванные тогда махометистами, вынуждены были отправиться из Праги слушать богослужение на Вышеград, и в церковь в Псаржах[47], расположенную под Вышеградом, и в Бубны[48], даже и в Овенец[49], вследствие чего духовенство пражское и особенно прелаты и монахи потерпели не мало урона со стороны простого народа. Ибо многие из них оказались согнанными со своих мест, куда вместо них были поставлены пресвитеры, сторонники причащения под обоими видами и магистра Иоанна Гуса, причем король богемский Венцеслав допускал все это по внушению некоторых своих советников.
