И еще, так как вышеупомянутые пресвитеры избегали совершать таинства в храмах и на освященных алтарях, утверждая, что храмы принадлежат не богу, а скорее дьяволу или идолам, алтари же освящены не бесплатно во имя божие, но ради мамоны несправедливости и не во славу господа Иисуса Христа, но, по обычаю симонии, во славу какого-нибудь святого, а потому по справедливости следует их разрушать, и, где только могли, они храмы разрушали и сжигали или оскверняли каким-либо еще другим способом. Богато одаренные алтари они опрокидывали или отрубали у них края и делали их непригодными для священнослужения.
И еще, они проповедовали, что монастыри с монахами — это вертепы разбойников и что основаны они все против закона Христова, так как Христос поручил своим апостолам, а через них и всем пресвитерам, чтобы они не запирались, а шли бы по всему миру, проповедуя слово божье и крестя всех во имя отца и сына и святого духа. Следовательно, все монастыри, как владетельные, так и нищенствующих монахов, верующие должны до основания разрушать и разорять, чтобы монахи и братья шли в мир проповедовать евангелие. На основании этого святотатственного предписания нижепоименованные монастыри были разрушены и сожжены в течение одного года; названия их приводятся далее в следующем порядке.
Монастыри владетельные. Картезианский, Страгов, Бржевнов, У подножия моста[247], Здераз, св. Амвросия, Аула Регия, Корона[248], Милевско, Непомук, Остров[249], Врата апостольские, Желив[250], Градиште монахов, Кладрубы[251], Седлец[252], Опатовиц[253], Вилемов[254], Градиште.
Монастыри нищенствующих монахов. Св. Фомы, Климента, на Ботиче, на Травничку[255], два в Жатце[256], два в Пльзене[257], два в Лоунах[258], два в Градце Кралове[259], два в Уске[260], в Писке[261] один, один в Клатовах[262], один в Турнове[263], в Колине[264] один и один в Нимбурге[265].
Обители женские. В Лоуневицах[266], между Лоунами и Жатцем, св. Екатерины в Праге, св. Анны на Малой Стране Праги, св. Марии Магдалины, Хотешов[267] и Доксаны[268].
Итак, все эти монастыри, мужские и женские, раньше щедро одаренные, теперь были разрушены. Все их владения и поступления с них король Сигизмунд присоединил к своим замкам в королевстве или раздал баронам за их услуги и за то, что помогали ему в борьбе против пражан. Пражане же призвали всех монахинь, пребывавших в их городе, в монастыре св. Анны в Старом Городе, присоединиться к их общине в еде и питье и в церковном служении и принуждали их к причащению под обоими видами под страхом изгнания и разрушения монастыря. Они хотя сначала и возражали против этого, потом же без особого принуждения все чаще и с усердием стали приходить для совместного во Христе слушания воскресной обедни, две же из них — строптивые, хотя и получили в свое время мантию, забыв о данном обете девственности, вступили в брачный союз или, вернее, в прелюбодеяние с мужчинами. Монастырь св. Духа пражане дали тевтонцам, чтобы они могли слушать там слово божье на своем языке. В монастырях же св. Франциска и Якова они изготовляли пиксиды и пушки с другими военными принадлежностями, а из церковных чаш и дарохранительниц они чеканили монету, чтобы иметь средства для успешной борьбы с противниками закона божия. А из-за недостатка денег раздавали наемникам за их службу одежду убежавших из Праги горожан и драгоценные церковные облачения.
И еще, святое миро и елей для помазания больных и святую воду для крещения и окропления верующих они выливали как бесполезные выдумки человеческие. Сосуды же, содержавшие все это, они разбивали или оскверняли нечистотами и не совершали больше миропомазания ни над каким вновь крещенным христианином, ни предсмертного елеопомазания над умирающим. Но крестили в проточной или взятой где попало воде, не призывая крестных родителей и не соблюдая церковной обрядности, произнося лишь слова: «Петр или Иоанн, ныне крещаю тебя во имя отца и сына и святого духа». И сейчас без миропомазания же причащали под обоими видами вновь крещенного младенца, хотя совершенно еще к тому не подготовленного.
И еще они осуждали исповедь на ухо священнику, утверждая что 11 грехах, заслуживающих прощения, достаточно исповедаться перед одним только господом богом, покаяние же в смертных грехах должно совершаться публично, в присутствии всех братьев и сестер. И если кто согрешит против кого-нибудь братьев или сестер и станет перед всеми просить себе прощения, то пусть другие примирятся с ним и тогда, преклонив к земле колена, братья и сестры должны усердно молиться за кающегося, а наказание, достойное его прегрешения, он должен принять только по слову пресвитера.
