Покровители его, присутствовавшие в Констанце, как духовные, так и светские, хотя и усердно старались помочь ему против собора и короля венгерского, но не могли добиться его освобождения, так как некоторые же магистры и прелаты из богемского духовенства и особенно доктор теологии магистр Стефан Палеч[28] и Михаил de Causis[29] — настоятель храма св. Адальберта в Новом Городе Пражском — были охвачены против него сильной ненавистью и злобой: они ковали и вымышляли много фальшивых и лживых обвинений для осуждения его самого, верного католического проповедника евангелия, обвиняли его перед собором, конечно, ложно, что. он в своих проповедях стремился всеми силами лишить значения духовенство, возбуждая мирян к упразднению самого клира. Но магистр Иоанн Гус и в самом заключении, сохраняя мужество, предпочитал умереть, нежели одобрить чудовищные преступления погрязшего в пороках духовенства. Он тайно писал своим друзьям, присутствовавшим в Констанце, много писем и полезнейших посланий, которые предназначались также и для Богемии. В свою очередь он получал моральную поддержку от подбадривающих писем своих друзей и покровителей и имел мужество быть твердым в своем добром и святом намерении. Стража названной тюрьмы, подкупленная подарками друзей магистра Иоанна Гуса, осторожно и осмотрительно, боясь собора, доставляла эти его письма покровителям магистра Иоанна и, наоборот, их собственные письма и послания передавала самому магистру Иоанну удивительно искусно, скрывая их в каких-либо приношениях. Там же по просьбам друзей и некоторых сторожей своей тюрьмы он, хотя и не имел книг под руками, составил несколько прекрасных и обстоятельных небольших трактатов, именно: «О заповедях божиих», «О молитве господней» и еще «Как совершается смертный грех», и еще «О познании бога», «О трех врагах человека», «О покаянии», «О браке», «О таинстве тела и крови господней».
Написал он также небольшой трактат о причастии под обоими видами. Когда этот трактат был привезен в Прагу, священники, сторонники магистра Иоанна Гуса, воодушевившись, стали деятельно бороться мечом слова божия за свободу вышеозначенного причастия и мужественно обличать беззакония порочного клира. Однако дьявол, извечный враг рода человеческого, видя, как народ обоего пола под влиянием проповеди верных священников сокрушается о своих грехах, сам приносит покаяние в них и с великим усердием готовится к чистому принятию самого причастия, возбудил подстрекателей и противников истины. А те с целью уничтожения самого этого причастия [под обоими видами] измыслили новые лживые обвинения и представили их на Констанцский собор, будто бы виклефисты, или гуситы, причащаются у своих священников таинству тела и крови христовой вечером, упившись после еды. и что святые дары крови христовой пресуществляются в горшках и во фляжках, или бутылках, разносятся по домам и кельям и что в какое бы время дня и даже ночью ни пожелал бы кто из народа того и другого пола получить причастие, священники их сейчас же готовы им это причастие дать, что, собираясь после принятия святого причастия на тайные сборища в кельях и других потаенных местах, они совершают на них многие скверны и непотребные дела. А ныне поименованный Констанцский собор, оказав доверие столь лживым и измышленным доносам и обвинениям, не произведя основательного расследования и пренебрегши весами правосудия, движимый не столько рвением спасти души, сколько завистью и ненавистью из-за того, что столь важное дело было начато без спроса и разрешения самого собора, запретил впредь предоставлять народу пресвятое и божественное причащение тела и крови господней под обоими видами, и такое причащение, столь спасительное для всех верных христиан, в лето господа 1415-е, в день июня 15-й [собор] осудил, как ошибочное и еретическое, а всех и каждого причащающегося в отдельности и не желающего отказываться от такого причащения объявил еретиками, подлежащими тяжелому наказанию, и постановил через местных епископов или их помощников, или инквизиторов по делам ересей, с привлечением также светской власти, объявить свою волю в королевствах или в провинциях, в которых будут пытаться выступать против постановления собора; вместо доводов, опирающихся на священное писание, собор утверждал свою собственную волю и укоренившийся в римской церкви обычай — не совершать причащения такого рода, хотя однако, по праву обычай должен уступать истине и давать ей место. Однако, невзирая на это постановление и распоряжение собора, противное закону божию и обычаям ранней христианской церкви, причащение божественных тайн евхаристии под обоими видами в последующее время продолжали давать не только людям совершеннолетним, но и детям и даже младенцам после крещения для закрепления самого крещения.
