Начал применять такое причащение и придал ему широкую известность утвержденный бакалавр священной теологии, магистр Якубек из Мизы с некоторыми приверженными ему магистрами и священниками. Но из-за этого причащения детей между магистрами и священниками, приверженцами истины божией и магистра Иоанна Гуса, в Праге и королевстве Богемском произошел великий раскол. Ибо некоторые из них утверждали, что причащение детей неправильно и не нужно для закрепления крещения; другие, наоборот, согласно словам святого Дионисия и мнениям других учителей ранней христианской церкви, признававших такое крещение, считали его католическим[30] и спасительным, утверждая, что всякое таинство церкви должно заканчиваться и скрепляться таинством святой евхаристии. Тем не менее вышеозначенное причащение тела и крови господней под обоими видами, т. е. хлеба и вина, как для взрослых, так и для младенцев и детей, несмотря на то, что гонители и ненавистники его стремились всеми путями и способами его подавить и уничтожить, хотя и не в силах были это сделать, изо дня в день все более распространялось, росло и приобретало силу. А из последующего станет ясно, как его гонители с течением времени явно и неожиданно с помощью божьей склонились перед самой истиной и подчинились ей, претерпев неисчислимый урон в отношении имущества и своей плоти.
В лето господа 1415-е, в 4-й день перед вербным воскресеньем, в 20-й день марта месяца, папа Иоанн XXIII, предвидя, что ему угрожает опасность со стороны собора, главным образом низложение с папского престола, ночью, переменив платье, бежал из Констанца и укрылся с помощью австрийского герцога Фридриха в каком-то его городе, стоящем на расстоянии 4 миль от Констанца. После же некоторого промежутка времени, когда по предписанию короля римского и венгерского Сигизмунда имущество названного герцога стало по случаю увоза папы Иоанна разоряться имперскими городами и швейцарцами, а замки его захватываться, папа Иоанн был лично выдан собору самим герцогом Фридрихом, желавшим положить конец разорению своего имущества. Но собором папа был передан как пленник Людовику, герцогу Баварскому, графу Палатинскому, сыну Клема[31], и в конце концов самим собором был осужден как еретик и низложен с папского престола вместе с Григорием XII и Бенедиктом XIII, как это станет более ясно из нижеследующего.
И еще, в месяце мае магистр Иероним,[32] муж, выдающийся по своей учености и красноречию, направлявшийся в Богемию из Констанца, где он вывесил открытые объявления у городских ворот, на дверях храмов и на домах кардиналов и других знатных прелатов, желая добиться от часто уже называвшегося короля Сигизмунда и от собора надежной охранной грамоты, чтобы открыто и публично перед всеми и каждым в отдельности опровергнуть любое обвинение в заблуждении или ереси, если кто-либо пожелал бы выставить таковое против него, и чтобы доказать перед вышеназванным Констанцским собором чистоту своей правильной ортодоксальной веры. Он, несмотря на охранную грамоту, вовсе не достигшую той цели, о которой было сказано выше, и вследствие предательства своих противников на обратном пути домой был схвачен в Гиршау слугами герцога Баварского Иоанна, сына Клема, графа Палатинского, и приведен в Зульцбах пред лицо самого герцога. Когда об этом узнали Сигизмунд, король римский и венгерский и пр. и собор, они предъявили вышеназванному герцогу Иоанну требование переправить магистра Иеронима к ним в Констанц. Вышепоименованный герцог Баварский Иоанн, подчиняясь их требованиям и желаниям, переправил магистра Иеронима в оковах в Констанц со своим письмом. в котором велеречиво и пространно превозносил собор и призывал мужественно вести войну во имя божие для искоренения заблуждений и ересей, а магистра Иеронима и ему подобных осудить на плотскую смерть, чтобы спасти души их в день суда господня[33]. Итак, в оковах Иероним был привезен в Констанц и представлен собору и затем, после многих поношений и хулений, ввержен был в мрачнейшую темницу в одной из городских башен близ кладбища церкви св. Павла; там он был поставлен на тяжелую колоду, ноги его были закованы в ножные оковы, а руки прикованы к железным поручням, и так он висел в течение почти 11 дней; силы его поддерживались лишь весьма скудной пищей, и по причине слабости он едва не был замучен до смерти. Когда же после нескольких дней перерыва в мучениях он стал оправляться, то в расчете на то, что он на соборе со всем согласится и признает все постановления самого собора, суровые условия его заключения были смягчены. И так он пролежал в этой башне в оковах почти в течение целого года.
