Молодой талантливый художник, работающий моделью, пытается пробиться на Олимп искусства и получить заслуженное признание. В отличие от многих других, он выбрал честный путь через упорный труд, минуя всевозможные соблазны и кривые дорожки современного московского арт-сообщества. На этом нелегком пути ему помогает случайная знакомая, преследующая свои загадочные цели.
Иван глубоко затянулся, глядя на дождь за окном. Небо не собиралось проясняться – тучи шли плотной стеной, усугубляя ранние сумерки. Изредка доносились протяжные раскаты грома, предупреждая о том, что гроза только набирает обороты, и худшее, возможно, впереди.
Высокая створка старого окна, распахнутая настежь, впускала в комнату размеренный шорох воды и мелкую взвесь, наполняющую воздух летнего вечера. Снизу доносились гудки автомобилей, торопящихся покинуть центр большого города после завершения трудового дня.
Тем приятнее было осознавать, что сегодняшний вечер полностью свободен от работы, и нет никакой нужды покидать свое логово, располагающееся на пятом этаже кирпичного здания довоенной постройки. Сегодня можно предаться меланхолии, обозревая сверху покатые крыши старинных арбатских особняков, вальяжно подставляющие бока навстречу прохладному ливню после недельной июньской жары.
Лето только начиналось, а с ним и долгие часы прогулок по красочной Москве, ставшей для Ивана родной за не слишком продолжительный отрезок времени.
Юноша жил здесь около двух лет, и успел всей душой привязаться к огромному мегаполису. Находя эстетическую красоту практически везде, Иван любил тенистые парки, где можно запросто поваляться на изумрудных травянистых лужайках в знойные часы. Любил он просторные, продуваемые ветром набережные, где можно беспрепятственно нестись на роликах или самокате, вдыхая воздух полной грудью и попутно обозревая нескончаемые урбанистические пейзажи. Любил он и новые суперпафосные строения, как правило, закрытые от посторонних огороженной территорией, но даже издалека радующие глаз творческого человека современными архитектурными формами. Любил он и бывшие московские окраины с унылыми по виду, но по-своему уютными атмосферными хрущевками в окружении утопающих в зелени компактных дворов, где многоэтажность не давит на психику, а соседи знают друг друга десятилетиями. Но особенно любил он тихий приземистый Центр со старинными особняками, отреставрированными и заброшенными, постепенно срастающимися со всякого рода новоделом – куда же без него!
Прокручивая в голове каллейдоскоп разноплановых столичных картинок, когда-то цепко схваченных памятью, Иван одновременно наблюдал, как медленно и неотвратимо на город опускается темнота, беззвучно захватывающая собой все пространство вокруг и меняющая восприятие окружающей действительности.
Смесь никотина и озона создавала в голове молодого человека необычный микс, и он старался подольше удержать это новое для себя ощущение – просто в порядке эксперимента. Сознание слегка плыло, но отдельные мысли при этом обострялись – как раз то, что было нужно в данный момент.
Видавший виды деревянный стул, чудом сохранившийся со времен середины прошлого столетия, протяжно скрипнул при легком движении, напоминая о своем преклонном возрасте, Впрочем, стул был далеко не единственным «антикварным» предметом в оазисе старой обстановки, Вся мебель в комнате, местами потрепанная и пошарпанная, но все еще довольно крепкая, создавала особую ауру «вчерашнего дня», которая вовсе не напрягала молодого человека, а, напротив, имела свою прелесть в его глазах.
Душа юноши (по крайней мере, ее часть) отдыхала именно в такой непритязательной меблировке, ощущая уют от простых, где-то примитивных вещей, к которым привыкла с детства. Проведенные в провинциальном городке, в семье с очень средним достатком, детские и юношеские годы вообще часто напоминали о себе – иногда случайно уловленными запахами домашней стряпни, улизнувшими с московской кухни; или мимолетно схваченными визуальными картинками, которые мгновенно будоражили память, вытаскивая на поверхность нечто родное, теплое, пронзительно ностальгическое.
Однако имелась у Ивана и другая часть души, которая беспрестанно пыталась подавить первую, не позволяя хозяину надолго расслабиться. В самые неожиданные моменты она «поднимала голову», внося смуту в размеренное существование молодого человека. Как правило, все начиналось с неявного шепота, исходящего из глубин сознания, затем постепенно внутренний голос крепчал, и вот уже в голове юноши отчетливо звучали нравоучения о том, что пора бы заканчивать валять дурака – следует серьезно задуматься о будущем… Жизнь коротка, и для того, чтобы насладиться ею в полной мере, необходимо выбираться из «низов» и всячески карабкаться «наверх».
«На какой такой «верх»?» – лениво пыталась взбрыкнуть первая половина души, не желающая покидать зону комфорта.
«Сама знаешь, на какой» – огрызалась ее оппонент. – «Туда, где люди не считают денег, не думают о заработках, игнорируют ценники в магазинах и живут полной жизнью, не заморачиваясь о завтрашнем дне и вообще ни о чем материальном от слова «абсолютно» – быстро подбирала нужные аргументы неуемная скандалистка.
