В общем, относятся ко мне все хорошо. Но одна горничная, Молли, сделала мне такое неприятное замечание. Она очень высокомерная. Таких девочек у нас в монастыре не было. Молли старается увильнуть от исполнения своих обязанностей. На других горничных смотрит свысока. Ни с кем не дружит. Да и как с ней можно дружить. Она такая ветреная, только и думает, как бы выйти замуж за богатого мужчину. Я стараюсь с ней не общаться. Но как-то мне нездоровилось, болела голова, и я ужинала в комнате. Ее прислали забрать поднос. Я бы конечно и сама отнесла поднос на кухню. Вы учили нас убирать за собой. Я в день приезда так и сделала. Но леди Генриэтта сказала, что убирают горничные, и чтобы я так больше не делала. Если бы я знала, что убирать придет Молли, я бы, несмотря на запрет герцогини, все равно отнесла поднос. Вошла, эта дама, иначе назвать не могу, словно пава, проплыла по комнате. И выходя, проронила фразу: «Тоже мне, благородная девица, не может сама посуду отнести». Я не стала ей ничего отвечать, и леди Генриэтте я тоже ничего не сказала. Но как же мне стало неприятно. Ведь, ничего плохого я ей не сделала, всегда приветливо с ней здоровалась, и даже один раз заступилась за неё перед Мартой. А Молли даже этого не вспомнила.
На прошлой неделе в гости к герцогине приезжала княгиня Ольшанская. Княгиня Ольшанская – жена русского посла в Лондоне, и давняя подруга леди Генриэтты. Они познакомились в Париже, где сэр Генри в свое время был послом. Я проводила урок музыки с Кэтти, они вошли, и герцогиня представила дочь княгине. Они побыли немного на нашем уроке, и княгиня пришла в восторг от игры малышки. А когда она узнала, что занимаемся мы всего то три месяца, ее удивлению не было предела. В конце урока я сыграла «Лунную сонату» Бетховена – любимое произведение герцогини. Княгиня даже прикрыла глаза от удовольствия, и сразу же предложила перейти к ней гувернанткой к ее семилетней дочери. И даже предложила платить жалование вдвое больше, чем платит леди Генриэтта. Я вначале растерялась от такого предложения, но быстро пришла в себя, ответив, что я чувствую себя в доме леди Генриэтты, как в родной семье, чем очень растрогала герцогиню. Она даже вскочила и, обняв, сказала, что я ей как дочь. От такой фразы я растерялась еще больше, и целый день ходила как в тумане. За обедом княгиня много рассказывала о России, о Петербурге. Матушка, вы представляете, оказывается, зима в России продолжается почти полгода с морозами до сорока градусов. Людям приходится очень тепло одеваться, потому что можно отморозить уши и нос, даже перейдя улицу, к соседям в гости. Правда, как она сказала медведи по улице у них не ходят. Есть только дрессированные, танцующие под балалайку. Как бы мне хотелось увидеть такое зрелище. Столько в мире всего интересного. Надеюсь, когда-нибудь у меня будет достаточно денег попутешествовать. В конце ужина, княгиня напомнила мне, что если я решу уйти от леди Генриэтты, то двери ее дома всегда для меня открыты, и даже оставила визитную карточку.
Матушка, учась в монастыре, я даже не думала, что мне придется общаться с такими высокопоставленными особами, и они будут оказывать мне такие милости.
Как я соскучилась по нашему монастырю, сестрам. Как бы мне хотелось приехать к вам. Посидеть в моей любимой беседке, прогуляться по нашему саду. Может быть, у меня будет время, и я обязательно вас навещу. Передавайте привет сестрам, особенно сестре Джулиан.
С уважением, любящая вас Анна.
Был обычный осенний день. Пора золотой осени позади. Голые ветви деревьев сиротливо торчат на фоне низкого стального осеннего неба. Опавшие листья разноцветным ковром покрывают остывающую землю. По ночам начались заморозки, и утром на пожухлой траве кружевными узорами белеет иней.
Я выглянула в окно. «Скоро наступит зима, – подумала я, глядя на унылые деревья, пустые клумбы и серое небо. Хотя солнышко еще иногда и светит, но уже не по-летнему».
Я взяла тетрадь с нотами, Кэтти так полюбила уроки музыки, что мы проводим их каждый день. Еще захватила учебники по арифметике и географии и спустилась в комнату для занятий. Кэтти еще не было. Я подошла к окну выходящему в парк. Джордж обкладывал клумбы опавшими листьями, защищая цветы от ночных заморозков.
– Нужно обязательно пойти погулять после занятий, – подумала я вслух.
– Давайте сходим на озеро, что в парке, – раздался за спиной громкий голос Кэтти.
От неожиданности я подпрыгнула.
– Я не слышала, как ты вошла. Ох, и напугала же меня, – укоризненно сказала я.
– Извините, я не хотела. А когда услышала, что вы говорите о прогулке, мне тоже очень захотелось погулять. На улице еще тепло. А скоро наступит зима, и будешь все время сидеть дома перед камином.
– Зимой можно кататься на санках или коньках. Давай позанимаемся, а после уроков пойдем в парк, – сказала я Кэтти, указывая на стул.
Она села, и мы начали с арифметики. Кэтти быстро справилась со сложной задачей.
– И все же, какая ты умница, – похвалила я девочку, – теперь немного почитаем и сядем за фортепиано.
