– На какое время? – переспросила Илона. – Какая разница?! Ах, учеба… Недели три.
Сергей Александрович оставил для меня деньги на кухонном столе, и я уехала. Конечно, теперь и речи не могло идти о том, что я буду полезным источником информации для Александра с Геннадием.
***
В очередную пятницу, когда мне полагался выходной я поехала к тете. Конечно, со мной были мои дети.
Мы шли от станции пешком. Тетя Рита сказала, что болеет и не может меня встретить. Часть пути надо было пройти через лес. Это было не очень приятно, потому что мы приехали последней электричкой. Почему-то я не подумала заказать такси. Была уверена, что смогу сесть на станции, обычно там дежурит несколько машин, но когда мы сошли с перрона, увидели пустую площадь и портящуюся погоду. Было ветрено, деревья шумели, но все-таки громче их билось мое сердце. Я шла с тяжелой сумкой, и корила себя, что везу с собой все эти продукты, что надо было заказать доставку или купить в два раза меньше. Вскоре я услышала быстрые шаги, остановилась, чтобы посмотреть, кто идет. И, хотя, я ее давно не видела, я сразу узнала Киру Анатольевну. А может быть, я часто думала об Анатолии, и поэтому каким-то шестым чувством угадала, что это она? Ведь узнать ее было сложно. Кира Анатольевна запомнилась мне женщиной с причудами. Неунывающей балаболкой средних лет. А сейчас я видела перед собой старушку, усталую и больную, волосы ее как-то сбились на одну сторону, от кудряшек не осталось и следа. Конечно, если письмо Анатолия и успокоило ее, то лишь на время.
Она шла быстро, но не видела дороги, она прошла бы мимо меня, но я ее окрикнула.
– Кто это? – спросила она, посмотрев в мою сторону, мысли ее были в другом месте. – Кто это! – она уже кричала и мне стало страшно от этого крика.
«Не с ума ли она сошла?» – подумала я, увидев в ее глазах только черную бездну без малейшего проблеска света.
Я себя назвала, она на некоторое время задумалась, затем вздохнула и пошла дальше. Ей было все равно. Через несколько шагов Кира Анатольевна остановилась:
– Извини, Таня, у меня телефон сел, тороплюсь домой, Анатолий ведь мог позвонить. Вот и не поздоровалась, да и какая разница…
– Как вы думаете, где он? – спросила я.
– Я думаю умер, – спокойно ответила Кира Анатольевна и пошла медленнее рядом со мной. – Ездила на опознание, но это оказался не мой сын.
Мы вместе дошли до развилки, теперь нам надо было идти в разные стороны.
– Так ужасно, Таня. Жить не хочется. Ничего не хочется. Когда ехала на опознание, думала ужаснее нет ничего, если это он. А как увидела, что не он… никакой радости, никакого покоя. Я даже уже сейчас думаю, может сказать, что мой? А то жалко того бездомного, кто за его могилкой будет ухаживать? Кто придет поплакать? Ты не ходи так поздно, береги себя. Какие послушные хорошие детки у тебя, береги их.
Я шла по неосвещенной улице, тетя говорила, что освещение не восстановили после аварии, темные деревья стонали под ветром, выла собака, но я не боялась и даже забыла, что в руке тяжелая сумка, так легко мне было. Я вдруг поняла, что со мной ничего не может случиться, пока я не узнаю, что случилось с Толей, пока вся эта история не закончится.
У тети было не заперто. Я позвонила ей из электрички, но все равно это было не в ее духе. Тетя сидела на диване, завернувшись в плед, и смотрела новости. Она не посмотрела в нашу сторону и не поздоровалась. Она сидела прямо, я видела только ее затылок и закутанные в платок плечи. Рядом на столике стояли какие-то склянки, изображающие лекарства, стакан с водой и грязная чашка. Конечно, она была недовольна, что нас так много, но я ведь предупреждала по телефону, она могла отказаться принимать нас.
– Как себя чувствуешь?
Тетя посмотрела на меня, губы поджаты.
– Дети уверены, что великолепно! – последнее слово она произнесла по слогам и сделала вид, что смеется. – А, что наша красавица Татьяна? Соизволила-таки приехать? Я ее спасла, не дала погибнуть, а вот как она платит мне!
Такое тетино поведение я называла «приступ» и еще полгода назад, я бы огорчалась и винила бы себя: мало уделяла внимания, редко звонила. На нее порой находила такая хандра. В такие периоды она лежала в постели и прощалась с близкими, не позволяя пригласить врача. Ей не хватало внимания, она чувствовала себя брошенной, но ее дети все реже реагировали на подобную «болезнь». Если раньше они приезжали, а потом звонили, не переставая, справляясь о здоровье, то в этот раз, как я потом узнала, Светлана бросила трубку, Борис посмеялся, а любимец тети Риты – Ваня, сказал, что ему некогда.
