Гвардии Камчатка полностью

Осенью 1866 года российский министр финансов Михаил Рейтерн написал императору Александру Второму записку, в которой отмечал, что в условиях необходимости жесточайшей финансовой экономии империя будет вынуждена привлечь для существования Российско-Американской компании иностранный заем из расчета 15 миллионов рублей в год. И это – помимо дотаций компании в размере 200 тысяч рублей в год. За продажу выступали также главноначальствующий флотом и Морским ведомством Великий князь Константин Николаевич[304], российский посланник в Вашингтоне Эдуард Стекль, а также глава российского Министерства иностранных дел князь Александр Горчаков.

16 декабря под председательством императора состоялось заседание, в котором помимо Великого князя Константина, Горчакова, Рейтерна и Стекля принял участие также и управляющий Морским министерством вице-адмирал Николай Краббе. Все высказались за продажу территории российских колоний Соединенным Штатам Америки.

Договор о продаже Русской Америки за 7,2 миллиона долларов золотом (приблизительно по пять центов за гектар) был подписан 18 марта 1867 года в Нью-Йорке. Что же касается руководства самой компании, то оно узнало о свершившемся факте только 7 апреля. Пост управляющего (в Ситхе) на тот момент занимал один из героев обороны Петропавловска князь Дмитрий Максутов…

Впрочем, Российско-Американская компания просуществует аж до 1881 года, а последние дивиденды ее акционеры получат в 1888 году.

Напоследок стоит сказать о том, что никто из участников обороны Петропавловска не смог повторить своего звездного часа августа 1854 года. Некоторые из них, хотя и вышли в адмиралы и генералы, не остались в памяти потомков. Возможно, потому, что героическую оборону Петропавловска затмила «Севастопольская страда», на фоне которой подвиги на Дальнем Востоке многим стали казаться малозначимыми эпизодами.

Камчатка же продолжала оставаться задворками великой империи, по меткому выражению Валентина Пикуля. А героев, как известно, рождают не события на задворках.

Генерал-губернатор Муравьев останется на своем посту до 1861 года, когда новый император, Александр Второй, назначит его членом Государственного совета – как бы верхней палаты несуществующего парламента Российской империи. В 1858 году за заслуги на Дальнем Востоке он станет генералом от инфантерии (как тогда говорили – «полным генералом») и графом «с присоединением к имени… названия Амурского». Так было отмечено заключение Айгунского договора с Китаем[305] и «одиннадцатилетние неутомимые труды на пользу и благоустройство… Восточной Сибири». Впрочем, злые языки утверждали, что истинной причиной отставки Муравьева в 1861 году было нежелание императора разделить Восточную Сибирь на два генерал-губернаторства[306].

С 1868 года Муравьев жил в Париже, страдая от того, что его опыт не востребован в России.

«Я знавал графа Амурского уже в преклонных летах. Жил он в Париже совсем частным человеком и служил одним из главных средоточий Русской там колонии. Масса приезжавших из России лиц считала за особое для себя удовольствие и честь явиться на поклон к этому достойному человеку. О Сибиряках я уже не говорю; для тех он и в Париже, хотя и окруженный совершенно частною обстановкой, сохранил прежнее необычайное обаяние», – вспоминал журналист газеты «Московские Ведомости», известный под фамилией Югорский[307].

Граф Николай Муравьев-Амурский

«В последний раз я видел его весной 1877 г. Он очень одряхлел и осужден на строгую диету. Война Турции была объявлена, и он явился в Петербург, чтобы предложить себя правительству, но уехал ни с чем в Париж. Что стало ему поперек дороги, совершенно не знаю и не хотел спрашивать. Говорит, его считают красным. Плохо же различаются у нас цвета!» – добавляет уже знакомый нам кавказский генерал от инфантерии Григорий Филипсон.

Умер бывший генерал-губернатор в Париже в 1881 году. Первоначально его похоронили на Монмартрском кладбище, а в 1990 году прах был перенесен во Владивосток.