Гвардии Камчатка полностью

Впрочем, часть груза удалось спасти – этим занялся датский подданный, выговоривший себе в качестве гонорара половину стоимости имущества, поднятого на поверхность. Подъемом занимался водолаз, «который работал каждый день. Койки, паруса, тросы и тому подобные вещи старались достать ранее, так как они могли испортиться зимою. Спасенные вещи были перевезены в Кронштадт, вместе с командою транспорта, на пароходофрегате “Отважный”».

Надо сказать, что, хотя русский офицер того времени чаще всего отличался неприхотливостью, условия его службы во многих случаях были немногим лучше, чем у матроса. Вот что писал позже о плавании на Дальний Восток офицер «Авроры» Николай Фесун:

«Как часто на пути в Петропавловск и потом на обратном походе “Авроры” в Россию, продрогнув и промокнув до костей на какой-нибудь шестичасовой вахте, спустишься, бывало, вниз, и что же? Вместо сухого угла и теплой постели в каюте встречаешь потоки воды, подушки и одеяло хоть выжми, везде сырость, невыносимый скрип и треск, ватер-вельс[76] отходит на два дюйма[77] от борта, кницы[78] лопаются десятками, бимсы садятся, каютные переборки выдавливаются ими из своих мест, в кают-компанию, чрез разошедшиеся пазы батарейной палубы, вода протекает свободно и тут, конечно, бывает уже не до отдыха. И по неволе вспомнишь те крепкие, дубовые, английские и французские фрегаты, которым нипочем все штормы и непогоды и которые, как например английский фрегат President, после 20-летней службы еще так хороши и благонадежны, что спокойно ходят вокруг света, без малейшей надобности в починках и исправлении!»

Напоследок стоит сказать о судне, которое, хотя и несло русский коммерческий флаг, вполне могло также принять участие в боях против союзников. Речь идет о вооруженной яхте Санкт-Петербургского императорского яхт-клуба «Рогнеда», принадлежавшей командору клуба князю Александру Лобанову-Ростовскому. Князь, служивший в Российском Императорском флоте в чине капитан-лейтенанта (а первоначально – в лейб-гусарах), вышел в море из Кронштадта 22 августа 1853 года. Командовал яхтой 28-летний лейтенант Александр Федоров.

2 февраля 1854 года изрядно потрепанная штормами яхта прибыла в Рио-де-Жанейро, откуда собиралась уйти 10 марта. Впрочем, выйти в море «Рогнеда» не смогла – адмирал, командовавший стоявшей на рейде британской эскадрой, «выказал намерение завладеть шхуной», рассказывают документы русского Морского ведомства.

Дальше – больше:

«Личные объяснения князя Лобанова с адмиралом обнаружили, что хотя война не была еще объявлена, но в случае выхода “Рогнеды” из порта она будет взята Англичанами и отправлена в английские колонии».

Здесь надо отметить, что экипаж яхты Санкт-Петербургского императорского яхт-клуба состоял из военных моряков (это дозволялось российским законодательством), а владелец, так же как и командир, был офицером Российского Императорского флота. Поэтому подозрения англичан о «двойном назначении» судна были вполне логичны и строились далеко не на пустом месте. Кроме того, было понятно, что вступать в бой с целой эскадрой более чем бессмысленно.

Экипаж «Рогнеды» сошел на берег и через нейтральные европейские страны проследовал на Родину. Сам же Лобанов-Ростовский и лейтенант Федоров отправились домой на пассажирском судне, предварительно продав яхту при помощи русского посланника в Рио-де-Жанейро барона Александра Медема. Добавим, что поход на яхте был им зачтен «как служба во флоте на дальних вояжах».