Решительными шагами Дима направился к парадной. Поднялся по лестнице. Позвонил в дверь. Пауза, во время которой Диме показалось, что его разглядывают, потом знакомо щелкнул замок. Дима открыл дверь и вошел в прихожую, в которой сразу же вспыхнул свет. Сделав пару шагов, Дима остановился на пороге комнаты и позвал:
— Роберт, это снова я, Дима. Извините, пожалуйста, я случайно утащил ваш брелок. Вот он! Я не буду входить, потому что у меня ботинки грязные… Возьмите, пожалуйста!
Освещение в комнате было странным. Роберт сидел в своем кресле, словно в перекрестье неведомых, но страшных лучей. Как под прицелом. Дима поежился.
— Берт… простите меня… не хочу пачкать…
— Не извиняйся, Дима. Кинь ее сюда. Я поймаю… Ты не понял, что я не могу встать и ходить? Кирилл не сказал тебе?
— Вы… не можете встать?! — более всего Диме хотелось немедленно провалиться сквозь паркет прямо на первый этаж.
Он кинул фигурку, и Берт действительно поймал ее. Только теперь Дима обратил внимание на то, что у хозяина комнаты очень красивые и выразительные руки. Поймав фигурку, он медленно сжал кулак — длинные пальцы как лепестки засыпающего цветка. Разжал — лепестки снова распустились.
— Простите, что я… я не заметил… — Дима невольно всхлипнул и разозлился на себя. Его с самого раннего детства учили быть вежливым, сдержанным и внимательным. И у него всегда получалось — все кругом отмечали, что старший сын Дмитриевских очень хорошо воспитан. Почему же в последнее время он множит неловкости, как заматерелый двоечник ошибки в тетради?! Что с ним такое?!
— Не извиняйся, — улыбнулся Берт. — Обычное дело между людьми: тела рядом, а души на расстоянии нескольких тысяч световых лет… Хочешь посмотреть ноутбук, который на тумбочке? Ты всю дорогу так на него глядел…
— Да, — прошептал Дима и бессильно прикрыл глаза. — Хочу…
— Дима, у меня есть к тебе дело, — сказал Николай Павлович. — Сколько у вас сегодня уроков? Шесть? Ты можешь на пять минут подойти ко мне после последнего урока?
— Разумеется, Николай Павлович, — Дима слегка поклонился классному руководителю. — Я подойду.
«Вероятно, хочет перед олимпиадой предложить для решения еще один тип задач, — подумал он. — Что ж — всегда полезно».
— Как ты уже знаешь, Дима, второй тур международной олимпиады у нас в городе будет проходить во Дворце детского творчества. Туда же приедут ребята из области. И он, этот тур, по мысли устроителей, будет проходить в режиме онлайн. То есть будет включать в себя применение компьютера как инструмента для решения задач. Как минимум, оформление и отсылка… Вообще-то я не совсем представляю себе…
— Не волнуйтесь, Николай Павлович, — сказал Дима. — Я сумею все сделать и оформить как надо. Если им нужно проследить за самим ходом решения задач, это для меня тоже возможно. Я — достаточно опытный пользователь. В гимназии, где я учился прежде, информатику преподавали с первого класса…
— Дима, я совершенно не сомневаюсь в твоих пользовательских возможностях, — улыбнулся Николай Павлович. — Речь идет совершенно о другом… Вчера я говорил с Таисией…
Дима изумленно вскинул голову. Неужели нажаловалась? Николаю Павловичу?! Но зачем?!! Нет, этого не может быть, это просто ни в какие ворота не лезет!
— Девочка честно прошла первый тур олимпиады. И, разумеется, должна участвовать во втором. Какие у нее шансы — это мы сейчас обсуждать не будем. Она должна участвовать, и все. Но вот тут и возникают сложности. У Коровиных дома нет компьютера. А в той школе, где Таисия училась раньше, информатику не преподавали вовсе. То есть фактически девочка компьютером не владеет. Ей приходилось, конечно, играть у подружек дома в какие-то игры и даже бывать в Интернете по поводу неких девичьих интересов, но… Ты сам понимаешь, Дима, все это абсолютно не то.
— Понимаю. Но…
— Есть несколько возможностей. Буду с тобой откровенен. Разумеется, я, как учитель математики, должен был бы заняться этим сам. В школьном компьютерном классе есть все возможности для занятий. Но… на ликвидацию компьютерной безграмотности Коровиной уйдет как минимум несколько часов, а я… я не могу слишком задерживаться после уроков, Полина, моя дочь, станет волноваться… Я думал о том, чтобы пригласить Таисию к себе. Так ведь Полина не даст нам толком заниматься, начнет с ней общаться, приставать, ей Таисия еще в прошлый раз понравилась, она с ней хорошо…
— Да, Коровина обаятельная, — вздохнул Дима, вспомнив кота Бегемота. Он уже прекрасно понял, куда клонит учитель.
— Именно, именно, — от волнения не уловив иронии, закивал Николай Павлович. — Очень старательная, умненькая, обаятельная девочка. Обязательно нужно дать ей шанс… Ты понимаешь?
— Да, я понимаю, — уныло согласился Дима.
Николай Павлович воспрял духом.
— Так ты поможешь ей разобраться? Хотя бы в общих чертах… мне кажется, она довольно быстро схватывает…
— Хорошо. («А что мне остается?» — подумал Дима.)
