– Хорошо, – ответил маршал, признавая поражение. Он опустил голову, пряча лицо у меня в волосах и вдыхая легкий аромат жасмина, которым тут все теперь пахло из-за близости к полю. – Пусть так и будет. До тех пор, пока ты счастлива, у меня нет возражений. Я очень тебя люблю. Ты даже не представляешь, как сильно.
Когда ты в кого-то влюблен, значит ли это, что человек обязан полюбить тебя в ответ? Если он не согласен, значит ли это, что у тебя есть право его заставить? Если он вместо тебя выбирает смерть, значит ли это, что ты можешь преследовать его и после смерти?
Мы с ним похожи больше, чем он может себе представить, и от этого меня просто тошнит.
– М. Я тоже люблю тебя, милый. Очень сильно, – мягко отозвалась я, после чего попыталась оттолкнуть его.
Айс убрал руки, но перехватил мою ладонь и заглянул в глаза. Его алые зрачки источали непередаваемую пошлость.
– Детка, может, вернемся в каюту?
Вот же… мерзавец, ха! Я прямо встретила этот взгляд и изогнула губы в злой улыбке, выплюнув:
– У меня критические дни.
Айс опешил, впервые столкнувшись с таким явлением в этих маленьких мирах, а потом что-то подсчитал и стал сомневаться:
– Но мы же ни разу не предохр…
– Я тебе хребет через рот сейчас вырву.
– Понял! Дни, действительно, критические!
Итак, до конца миссии у меня есть железный аргумент, чтобы не идти в постель к мерзавцу. От одной только этой мысли настроение неумолимо идет вверх. Задрав нос, я величественно прошла мимо и направилась в каюту. Полет до точки назначения все равно займет какое-то время, так что можно спокойно пойти и поспа…
– Но я хотел позвать тебя посмотреть фильм, – раздалось сзади. – Вчера ты сказала, что любишь ужастики.
Как гром среди ясного неба. Это нечестный прием, хорошо? Настоящий контрольный выстрел в голову! Перед глазами вспыхнуло уведомление:
[Внимание! Установлено ограничение на просмотр фильмов в жанре «ужасы». Рекомендуется выбрать мелодраму или мультфильмы.]
Я застыла на пару секунд, чувствуя, как сердце захлестнули какие-то невыразимые эмоции, а потом зачем-то спросила, не оборачиваясь:
– И ты не считаешь это странным? То, что мне нравятся такие кровавые вещи. У тебя не вызывает это отвращения?
За спиной повисла тонкая тишина, а потом низкий голос мягко спросил:
– Это всего лишь фильм, что тут странного?
И мне бы просто заткнуться и уйти, но, словно издеваясь над собой, я обернулась с улыбкой, больше похожей на болезненную усмешку:
– Разве ты не думаешь, что от просмотра ужастиков прямой путь до проявления чрезмерной агрессии?
– Ты уверена, что именно мне хочешь задать этот вопрос? Я убил живых существ больше, чем могло бы поместиться на одной планете, – напомнил он, изогнув губы в усмешке. А когда увидел, что я стою на месте и продолжаю молча смотреть на него, сделал серьезное лицо и продолжил: – Если бы от пары фильмов у взрослых людей начинало рвать крышу, их давно официально запретили бы. Ты ведь не ребенок? Хоть мы и знакомы всего неделю, я прекрасно вижу, что ты не из тех, кто поддается влиянию чего бы то ни было.
– И то верно, – слабо улыбнулась я. Мы действительно знакомы всего неделю, но даже ты видишь, что такие вещи не могут повлиять на меня. Даже ты… – Но если бы это было не так? Что, если, впечатлившись каким-нибудь кровожадным фильмом, я выйду и начну ужасную резню?
Широкие брови маршала изогнулись в красивую дугу, а глаза сверкнули алым светом:
– Ужаснее, чем начинал я? Верится с трудом. В любом случае, что именно ты хочешь от меня услышать? Испугаюсь ли я? Попробую ли тебе помешать? Извини, думаю, я не такой хороший все-таки. Милая, я не шутил, когда сказал, что очень тебя люблю. Ты – единственный человек, до благополучия которого мне есть дело. До тех пор, пока ты в безопасности, можешь хоть всех тут перебить.
Между нами снова повисло молчание, но на этот раз оно искрило никому не понятным напряжением. Мы стояли в разных концах рубки управления звездолетом и смотрели друг другу в глаза, одинаково наполненные невыразимыми эмоциями. На этот раз, глядя в решительные и твердые глаза, я не смогла повторить ложь про любовь. Казалось, стоит сказать вслух – и что-то сбудется.
Но какие-то слова все равно рвались наружу, и, неожиданно для самой себя, откуда-то из самых зашифрованных глубин моей переломанной личности пришло неудержимое чувство, которое вырвалось мягкой хрипотцой в голосе:
– …но фильм я выберу сама.
На тонких губах мужчины появилась безбашенная улыбка:
– Идет!
___
Согласившись, я тут же пожалела. Уведомление на интерфейсе не двусмысленно намекало, что за ослушанием последует наказание, так что пришлось быстро поменять мнение.
– Забудь. Не хочу.
Брови парня удивленно подпрыгнули, и последовал логичный вопрос:
– Почему?
– Слишком скучно, – махнула я рукой, делая вид, что все в порядке. – Лучше забери своего помощника из сарая, и давай уже улетим с этой планеты.
– В чем дело? – усмехнулся он, внимательно наблюдая за мной. – Больше не хочешь пускать его на удобрения?
