Он не знал Вай веселую, в детстве, когда ее, такую милую и добрую девочку, ласково звали Саншайн. Зато он знал сегодняшнюю Вай — мрачную, уставшую, ничего не понимающую, растерянную, милую… и бесконечно прекрасную. Когда однажды его руки обхватили ее хрупкое тело на лестнице, в твердом нежелании пускать чужачку на третий этаж, — этаж злодеев и окончательно обезумевших отшельников, — тогда, наверное, сдвинулись недвижимые плиты Земли, а время наоборот остановилось. Тогда, наверное, свершилось то, что уже свершалось. Все повторилось и не раз повторится вновь.
Но этого Тейт не знал. Он знал лишь то, что чувствует к этой бледной и молчаливо-прекрасной девчонке что-то, что чувствовать по определению не мог. Только не такой, как он. Только не Тейт.
Он чувствовал себя еще большим безумцем, чем был раньше, до Вайолет. Как те безумцы, над которыми он насмехался.
Да, однозначно Хейден сама посмеется над Тейтом, его же примером.
То, что он чувствовал к Вайолет, было, по его определению, смесью безмерного желания и безумства, почему-то накатившего не однажды резко, сразу, а накатывающего медленно, понемногу. Что будет в конце, ему не известно. Это было ненормально. Тейт не совсем понимал, но и не сопротивлялся. Он получал извращенное удовольствие от такой недосягаемой и желанной Вай.
Вот она идет рядом с ним, изредка скашивает взгляд на него, думая, что он не заметит. А он и не замечает ради нее. Она невесомо проводит рукой по волосам по часовой стрелке, а влажным темно-розовым, но все же не красным языком по губе против.
Вот она; сама, наверное, так же желает его, как и он ее. Может, немного меньше, потому что такого сумасшедшего желания не может быть во втором экземпляре. Этот мир бы не выдержал. Но Тейт даже не смел к ней снова прикоснутся — и так сегодня чуть не набросился на нее, такую хрупкую, прямо там, в том вечно горячем коридоре. Но Вайолет была как табу — смотреть и восторгаться издалека; руки прочь!
— Тейт? — вдруг спросила Вай.
Тейт заметил, что говорит она редко. Ах, как жаль! Если бы ему перед смертью разрешили прослушать любимую последнюю свою мелодию, то это был бы голос Вайолет. Тихий, но твердый; немного хриплый, мягкий, с едва заметным шипящим на каждой согласной. Она будто выдыхала, шептала слова, словно ветер. И руки у нее тоже были немного прохладными и ласковыми, как бриз.
— Да?
Отвечать Вайолет на все ее реплики было обязательно. Тейт надеялся, что так девушка станет чуть больше говорить. Такие глупые, незаметные и маленькие мелочи, но с Вай Тейт обращал внимание на все. Вплоть до ее запаха.
Ее запах.
Дух табака, несвойственный столь юной девушке, а оттого и столь же прекрасный; отдушина перечной мяты, немного резкая, но смягчаемая легким, едва уловимым ароматом шалфея. Мягкий, неповторимый, едва уловимый, но окутывающий, словно легкий невесомый ветерок, с коим постоянно сравнивал Вай Тейт, запах. Запах Вайолет.
И снова это сравнение. Вайолет, словно ветер сквозь пальцы, постоянно ускользала от него, была невесомой и неуловимой, будто ненастоящей, воображаемой, и только лишь ее неповторимый аромат, остающийся после Вайолет, доказывал ее существование, как существование ветра доказывало легкое колыхание макушек высоких деревьев.
— Я тут спросить хотела… — пролепетала девушка. Тейт бы сказал что-нибудь лишнее и совсем ненужное, вроде: «что?» или «спрашивай», ну или совсем банальное и грубое, что бы Тейт никогда не позволил себе по отношению к Вайолет, — «валяй». Но Вай продолжила быстрее, чем Тейт придумал, что сказать его столь невинному ангелу. — Почему там… в заброшенном крыле стены раскаленные? — и она потрясла своей тонкой рукой перед его носом, как бы показывая: «Вот, смотри, вот он тебе, аргумент: обожглась об эту самую стену».
Тейт на несколько секунд задумался и нахмурился. С того самого момента, когда он набрел на это крыло, — а это было давно, — стены всегда оставались горячими.
— Я не знаю, — честно ответил Тейт и, на секунду задумавшись, продолжил: — Сколько я помню себя в этом месте, — он обвел рукой светлый коридор, — стены в заброшенном крыле всегда оставались горячими.
Вай нахмурилась, явно усердно думая над этим, и наконец, резко, на одном дыхании выдала:
— Тогда нам нужно разобраться в этом! — усердно пытаясь не смотреть на Тейта, Вай стала рассматривать свои черные ботинки. Тейт немного опешил. Вообще-то, Вайолет совсем не хотела этого говорить и даже не думала об этом. Ей никогда и мысль не приходила, чтобы с кем-то что-то разыскивать, расследовать и находить. Но вдруг в ней проснулось любопытство, хорошенько перемешанное со страхом.
— Вайолет… — прошептал Тейт. Ее имя непривычно обожгло язык. Всегда он позволял себе произносить ее имя в голове, но наяву… Он не обращался к ней по имени. Если это и бывало, то достаточно запоминалось обоим. — Ты уверена? — спросил он, будто не до конца осознавая, что Вайолет хочет, чтобы он помог ей в чем-то.
Вайолет медленно кивнула. Она сама до конца и не понимала, что своим маленьким кивком она решила дальнейший ход истории, которая будет далеко не первой.
