– Не против чего, а про что. Про тесто. Короче говоря, «Бублички». И он поет:
– Кто автор?
– Яков Ядов.
– Что он еще написал?
– Много… Вот, например, его частушка:
– Леонид Осипович, я знаю, что вы получаете множество писем от своих слушателей и зрителей. Нет ли среди них особенно любопытных?
– А вот, – говорит он, достает письмо и читает вслух: «Уважаемый Утесов! Случайно в обществе одном слушал Вас по радио, зашел о Вас разговор. В котором узнал молву про Вас, что у Вас имеются в каждом курортном городе свои курорты. По возможности я бы попросил устроить меня на работу в одном из Ваших курортов. Обещаю дружно служить».
Другое письмо Утесову подписано так: «Дочь степей Маруся». Изъясняется «дочь степей» совершенно ясно и недвусмысленно: «Больше всего мне нравится Ваш джаз. Но любить я тоже умею».
– А вот еще, – говорит Леонид Осипович, находя в большой папке письмо, и читает отрывок. Пишет одна женщина.
«Не знаю, такой ли Вы в жизни, как на сцене, но мне кажется, что Вы можете расшевелить даже покойника… Подарите мне одну ночь, но такую, чтобы небу стало жарко, чертям страшно, а главное – чтобы я забыла, что я педагог».
– Что я должен был делать с этим письмом?
– Опубликовать в «Учительской газете»… Продолжим? Назовите самую нелюбимую песню за всю вашу жизнь.
– «Боже, царя храни».
– Самый радостный день в вашей жизни?
– Когда я перестал учиться в гимназии.
– Самый печальный день?
– Когда я уезжал из Одессы. Тогда я пел:
Время летит и уносит с собою Утесова. Но в памяти невредимо живет:
• Поющий голос, незаметно хрипловатый, хватающий за душу.
• Манера говорить с каждым, пусть самым незнаменитым человеком как с равным собеседником.
• Умение не замечать своей популярности, держаться от нее в тени.
• Включенность в разговор без остатка.
• Неуемная, за долгую жизнь ни на каплю не растраченная жажда рассказывать, петь, исполнять, делиться всем, что у тебя есть интересного и смешного.
• Привычка шутить над друзьями, но язвительней всего – над самим собой.
Помню, я еще спросил его:
– Какие люди вам нравятся меньше всего?
– Нытики. На извечный гамлетовский вопрос «Быть или не быть?» я отвечаю так: «Быть. Но не ныть».
На вечере ифлийцев в Центральном доме литераторов один из выступавших сказал:
– ИФЛИ существовал в крутую эпоху второй половины 30-х годов. Однако наш институт был оазисом…
Звучит красиво, но это было не совсем-то так. Если можно так выразиться, на лице ИФЛИ – все раны и кровоподтеки времени. Какой уж там оазис! Вспоминаются комсомольские собрания, где студентов вынуждали отрекаться от своих родителей – «врагов народа». И где так бесстрашно Агнесса Кун защищала арестованных отца и мужа.
Пионтковский, читавший нам курс русской истории, требовал, чтобы на его лекции не опаздывали. Я задержался на несколько минут, и он меня не пустил. Я на него обиделся, но прошло очень мало времени, и я прочитал о враге народа террористе Пионтковском, которого расстреляли.
