Он ощутил, что не может шевелить ни руками, ни ногами. Ящер приближался и деваться было некуда. В его огромных зрачках плясали красноватые цифры: девять, восемь, семь….
Огромная пасть распахнулась. В ней тускло вспыхнуло изображение быстро приближающейся "черной дыры". Джон судорожно дернулся и проснулся.
Сердце судорожно колотилось, в горле было сухо, противно дрожали руки и ноги. Джон осмотрелся и обнаружил, что сидит скорчившись в кресле у себя дома. Тяжелый справочник туристического агентства "Пан-Галактик" свалился с подлокотника в зазор между телом и спинкой и больно давил в бок. Повертев шеей, Джон восстановил кровообращение, на ватных ногах доковылял до холодильника, достал бутылку с апельсиновым соком и смочил пересохшее горло. Приятная прохлада слегка привела его в чувства. За окном уже было светло. Значит, он проспал всю ночь сидя, как привык это делать на работе. Он походил по комнате. Стало легче, но какое-то беспокойство теребило мозг.
— Проклятье, — выругался он, — с четверга на пятницу снится такая гадость.
С характерным для многих программистов суеверно-почтительным страхом он относился к тринадцатым числам, пятницам, понедельникам и целому ряду других дат. На его "обоях" был изображен огромный календарь, в котором были расписаны дни активизации разных вирусов: "Чернобыль", "Рождество", "Элвис", "ЮНИКС" и ряда других операционных систем. Джон ткнул пальцем в картинку. Дата "Первого Спутника" уже прошла, ближе всего был "Великий Октябрь" и "Аделаида". "Фобос и Деймос" — далеко, "Центаврийский монстр" еще дальше.
Он включил медиа-систему и уселся поудобнее, наслаждаясь льющейся из динамиков музыкой. По глобальному каналу передавали блок музыкальных клипов. Музыка мягко обволакивала, заставляя слегка вибрировать все тело, отчего мурашки приятно щекотали спину. Скверное ощущение от сна прошло. Джон глянул на часы и схватился за телефон:
— Алло, Лили? Доброе утро, милая! Ой, извини, добрый вечер. Это я спросонья… забываю про эти часовые пояса. Как твои дела?.. Да у меня тоже все о'кей… Ты уже придумала, куда мы поедем в отпуск? Может быть, опять в Альпы?
Лили отказалась и тем поставила Джона в трудное положение. Деньги позволяли выбрать для путешествия любое место, Земля уже приелась, хотелось чего-нибудь экзотического, но для Лили вряд ли будут интересны газовые пустыни планет-гигантов или мертвые города системы Сириуса. Она, кроме Земли, почти ничем не интересуется.
— Ну ты подумай, милая. До Рождества еще есть время. Завтра встречаемся? Как всегда?
Джон выключил телефон и еще несколько минут вспоминал красивые кадры из рекламных роликов того же агентства "Пан-Галактик", затем его мысли плавно перетекли на анализ окружающей действительности и на розовом фоне нарисованных им самим картин стали прорываться некоторые штрихи реальной жизни, о которых Джон тщетно старался не думать. Ему уже 31 год, а он, Джон Кузинский, застрял на должности пилота-наладчика энергоцентра, без каких-либо перспектив в ближайшем будущем. Почти десять лет, как он обслуживает энергоблоки, навешанные вокруг "черной дыры". Его работа связана с некоторым риском для жизни, и поэтому хорошо оплачивается, и эта же работа, изо дня в день постепенно выжимая все соки из него, так же постепенно лишала его вкуса жизни. Однообразный ритм, неизменная череда циклов "работа-отдых" превращали эту жизнь в серое существование.
Из друзей здесь остался только Алекс, остальные покинули Службу энергосети, некоторые почти сразу после колледжа. Торговые перевозки тоже были связаны с риском, но другого рода, и хотя пилоты на коммерческих линиях тоже не могли похвастать высокими заработками, в них чувствовалась та жизненная сила, которой Джону не хватало.
Джон прекрасно видел свой основной недостаток, который оказал на его жизнь главное влияние — он позволял себе плыть по неторопливому течению событий, почти не вмешиваясь в них. Он позволял посторонним обстоятельствам определять очередные повороты судьбы, полагая, что раз так сложилось, то на это есть какие-то соображения у того верховного разума, которого сторонники разных конфессий называют Богом, Аллахом или Абсолютом, — Джону было все равно — как. Он же сам имел собственную картину мировоззрения, не совпадающую ни с одной из общепринятых, и свои убеждения, в силу этого, считал атеистическими.
