— Я бы с радостью посетила гостеприимный дом, но не тот, в котором воруют женщин, или помогают в этом другим.
Она снова пошла в наступление. Министр медленно отступал, уворачивался, опять отступал. В одном из коридоров прямо из стен вышли двери, которые герметично закупорили амазонку. Засвистел нагнетаемый газ. А через секунду двери разлетелись под ударами меча.
Гринберг остановился на мгновение. Он даже не использовал свое преимущество. Ванда была прекрасна. Она тяжело дышала, кашляла, и по ее лицу текли слезы.
— Вы плачете? — удивленным тоном спросил Гринберг. — Быть может, вы раскаиваетесь в содеянном?
Она не ответила. Просто стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала.
— Наверное, я — немного садист, — подумал он.
Ванда немного отошла от действия слезоточивого газа. Она опять перешла в наступление, но двигалась более осторожно. Казалось, что она останавливается на доли секунды, чтобы внимательнее рассмотреть своего противника. Тот же, пользуясь этими короткими паузами, любовался ею. Внезапно, выбрав удачный момент, Ванда нанесла укол мечом. Гринберг опять отклонился. Амазонка тут же попыталась нанести удар ногой, ее соперник сделал захват и ударил мечом по второй ноге. Тем не менее амазонка закончила прием прыжком. На долю секунды он потерял ориентацию. Его куда-то швырнуло и ударило об стену. Теперь Гринберг лежал и с некоторым недоумением рассматривал потолок. Еще через несколько секунд память восстановилась. Когда он поднялся, то увидел, что Ванда стоит по колено в липкой жидкости и медленно погружается в нее. Ее лицо свела гримаса боли, но она молчала. Она пыталась оттолкнуться от пола, но пол под ее руками стал проваливаться и там тоже образовалась лужа.
Искусники утверждали, что с жертвами этих ловушек ничего страшного не произойдет, но Гринберг не мог вынести этого зрелища. Он подбежал к женщине и протянул ей руку. Ванда прикоснулась к нему рукой. Ощущение, будто схватил куст крапивы. Сотни пронизывающих болючих игл впились в тело. Рука амазонки обмякла, Ванда упала на колени и стала проваливаться дальше. Гринберг схватил ее подмышки и потянул вверх. Жижа поддалась и с сочным чмоканьем отпустила свою жертву, лужа моментально затвердела и превратилась в нормальный ровный пол.
Гринберг держал амазонку на руках и испытывал необыкновенное волнение. Он ощутил все ее тело, бедра, руки. Ванда была в каком-то полубессознательном состоянии. Она шевелила глазами, но ничего не видела. Ее голова склонилась на плечо мужчины. Гринберг задохнулся от нахлынувших чувств. Она нуждалась сейчас в помощи и защите и он готов был помогать и защищать ее.
— Боже мой, — выдавил он из себя. — Я, наверное, схожу с ума.
Он поцеловал ее в измазанную сажей соленую щеку, затем в губы. Он нес ее как драгоценность, и думал, что возможно его мечты сбываются, что жизнь может еще приобрести новый смысл.
Гринберг нес Ванду на замковый двор. В одном из коридоров он столкнулся с отрядом цеховиков. Они осторожно приблизились, не снимая рук с оружия.
— Эй, Гринберг. Вы уже сдались или только идете сдаваться?
— Вы же видите, я уже в плену, — устало пошутил он.
— А что с ней?
— Жгучий студень.
— Ваши искусники в бальном зале организовали временный лазарет. Лечат всех. Идите туда.
Гринберг с трудом отыскал бальный зал, так как планировка замка сильно изменилась. В зале была расстелена куча матрацев, Варден как раз давал указания своим подчиненным, что чем лечить. Гринберг положил Ванду на свободный матрац. Знакомое лицо склонилось над ним:
— Мсье Гринберг?
Ему тоже сделали компресс на обожженные руки. Он сидел возле Ванды как привязанный. Делать было нечего. В его замке хозяйничают другие люди.
Он с удивлением вдруг услышал голос коменданта:
— Господа! Пожалуйста, подходите ко мне, я внесу вас в журнал регистраций и вы сможете в полной мере пользоваться комфортом нашего замка, получив в свое распоряжение индивидуальную комнату.
Люди расходились, раненые постепенно приходили в себя и тоже расходились по выделенным комнатам. Гринберг неожиданно ощутил прикосновение к руке. Ванда уже пришла в себя.
— Как вас зовут, господин первый министр? — она улыбалась.
— Ты можешь называть меня Хьюго, — ответил он.
Он подошел к коменданту и зарегистрировал Ванду в журнале. Комендант замешкался на пару секунд и выделил шикарную комнату рядом с его апартаментами.
Они шли вдвоем по коридору. Ванда с трудом переставляла непослушные ноги, а он ее поддерживал за талию, ощущая приятную тяжесть от ее руки, опирающейся на плечо. Им навстречу шли трое — девушку-амазонку поддерживали двое парней. Оба шутили и острили, стараясь показать девушке свое превосходство над соперником.
