Согласно известным на сегодняшний день документам, Кадар сам, не посоветовавшись с руководством ВСП, отклонил это предложение, мотивируя это тем, что, хотя внутренняя ситуация в стране стабильна, одна венгерская армия не сможет гарантировать безопасность страны в случае внешней угрозы.⁸ Если первая часть аргумента была просто неправдой весной 1958 года, то вторая часть в действительности относилась и к любому другому несоветскому члену Восточного блока; это очень слабое оправдание, должно быть, было результатом импровизации Кадара, когда ему пришлось реагировать на неожиданное предложение. По-настоящему большая загадка заключается в том, почему Хрущев принял это объяснение и позволил Кадару одним эффектным движением сорвать великий план вывода советских войск из всех стран, где не было законных оснований для их размещения. Как ни парадоксально, главной причиной этого могут быть исключительно близкие личные отношения между двумя лидерами, и вполне вероятно, что в аналогичной ситуации Хрущев не пошел бы на подобную уступку ни одному другому лидеру советского блока. Другим мотивом может быть то, что это было явно временное соглашение, поэтому вывод войск из Венгрии мог состояться несколько лет спустя, создавая еще одну меру укрепления доверия, которая могла бы быть использована на более позднем этапе разворачивающегося процесса разрядки. Это тем более вероятно, что на февральском заседании ПКК ЗП 1960 года Хрущев вновь поднял вопрос - возможно, тогда лишь в теоретическом смысле - о выводе советских войск из Венгрии и даже из Польши.
Поскольку имеющиеся источники подтверждают, что это было серьезное предложение со стороны Советов, можно утверждать, что Янош Кадар, а косвенно и все руководство венгерской партии, приняли решение по этому важнейшему вопросу в полном противоречии с национальными интересами страны, исходя исключительно из сиюминутных интересов, и за это поведение Кадар несет серьезную историческую ответственность. Можно также утверждать, что это было самое безответственное внешнеполитическое решение Кадара за все время его долгого правления.
Правда, вывод войск для румынского общества не принес однозначно положительных результатов; более того, местное руководство использовало несколько расширившиеся возможности для маневра для усиления репрессивной функции коммунистической диктатуры на протяжении последующих десятилетий. Однако в случае с Венгрией вопрос встает совершенно иначе. Если бы вывод советских войск произошел в 1958 году, он, несомненно, имел бы огромное значение для венгерского общества. Прежде всего, с моральной точки зрения, продолжающаяся советская оккупация - особенно в годы сразу после революции - была одним из самых больших моральных оскорблений для людей, особенно потому, что она априори не вытекала из того, что приходилось жить в условиях коммунистической диктатуры: в середине 1950-х годов советских войск не было ни в Чехословакии, ни в Болгарии. Сам по себе вывод советских войск не стал бы решающим фактором в повышении уровня жизни, да и независимость страны он бы не восстановил. Но в Венгрии такой шаг значительно улучшил бы психологическое состояние населения и, косвенно, качество жизни в коммунистической стране, где всего за два года до этого большинство граждан однозначно требовали вывода советских войск и где коммунистическое руководство в любом случае считало главным вопросом чувство материального удовлетворения населения. Я считаю, что эту потенциальную и долгосрочную выгоду нельзя сравнивать с краткосрочным и довольно ограниченным материальным преимуществом, которое давал тот факт, что в период с 1956 по 1961 год Венгрии пришлось потратить на военные разработки значительно меньше, чем другим членам блока.
