— Были такие опасения, — ответила она, останавливаясь рядом. Поднесла ладонь к лицу и сосредоточилась на несколько секунд, заставив глаза слабо засветиться: обновила «Укрепление», позволяющее нормально видеть в зимних сумерках. Переведя дыхание, Аманда продолжила говорить: — После того, как мне сказали, что ты ушел с Поттером очередные заговоры плести. А потом с тебя станется опять исчезнуть по «очень важным делам».
— И в этом есть какая-то проблема? — маг откровенно не понимал, что она пытается сказать.
— Нет, я понимаю, ты действительно в такие моменты делаешь что-то очень нужное. Вот только, Джеймс, когда ты на себя последний раз в зеркало смотрел? Ещё немного и тебя уже начнут принимать за инфернала.
— Можно немного больше подробностей? — подчёркнуто спокойно спросил он. Кайнетт не сомневался, что его одежда выглядит безукоризненно, так что это прозвучало совершенно нелепо.
— Сколько недель назад ты спал в последний раз? — спросила она, указав на него пальцем. — Когда ел не на бегу? Как давно не тратил сразу всю магию, стоит ей немного восстановиться? — Аманда только махнула рукой. — Слушай, я отлично понимаю, ты не в восторге от того, что пришлось иметь дело с Дамблдором. Мне ли не знать, что такое постоянный контроль со стороны. Но это же не повод так загонять себя.
— Поверь, я отлично осознаю свои пределы. И в любом случае, почему говорить со мной об этом пришла именно ты?
— Даже как твоя ученица я беспокоюсь, что в таком состоянии ты можешь легко допустить ошибку, Джеймс, не рассчитать сил даже немного. Мы все уже отлично видели, к чему это приводит. Передохни хотя бы немного: от клуба, от войны, от магии. Всё, чего я прошу.
— Знай я тебя не так хорошо, подумал бы, что это очень витиеватое приглашение на свидание, — пошутил маг.
— Нет, не в этот раз. Я на самом деле понимаю, что у тебя уйма дел, — ответила ведьма совершенно серьёзно. — Так что просто спокойно пройдёмся до замка, посидим у камина, никуда не торопясь. Тебе это нужно. Джим, ты можешь сказать, что магия и зелья позволяют не замечать усталость, но для человека, который ценит каждую каплю магии, разве настолько простое и не затратное решение не будет более предпочтительным?
Кайнетт тяжело вздохнул, но в этом признал правоту Аманды. Хотя, может, как раз та самая накопившаяся усталость влияла на его решение? Ещё где-то в глубине души хотелось сказать ученице, что всё это не её дело, и подальше отослать прямым приказом. Однако именно такое поведение заставило бы думать, что это ему шестнадцать, а Эмбер намного старше и разумнее. Допустить этого он никак не мог.
— Хорошо, — уступил маг. Затем кивнул на возвышающийся у дороги сугроб: — Назад вернёмся тоже подобным «транспортом»?
— Пройдёмся до школы, без спешки, — повторила ведьма. — Тут не так уж далеко.
— Пусть будет так, — Кайнетт развернулся к замку, действительно чувствуя усталость и напомнившую о себе боль от многократно активированных сегодня магических цепей. Протянул девушке руку, та отказываться от приглашения не стала, только свободной рукой вытянула палочку и повесила над ними «Импервиус» вместо зонта от усилившегося снегопада.
Они некоторое время шли под снегом молча, других любителей поздних прогулок по пути не встречалось. В принципе, и Поттеру не обязательно было вызывать его на разговор так далеко от замка, даже если ему хотелось секретности. Кайнетт всё ещё был склонен считать все разговоры о том, что директор, Министерство или аврорат слышат каждое слово в Хогвартсе, всего лишь детскими байками, хотя они и приучали молодежь следить за языком и осваивать заглушающие чары. Что же до Поттера, возможно, в нём неожиданно проснулась любовь к символам и знакам, не исключено, под влиянием Дамблдора, а может, и Волдеморта. То же самое место, похожая тема беседы, лишь разница в несколько лет…
— Джеймс, тебе не кажется, что для человека, который смеётся над героями и их подвигами, ты и сам взваливаешь на плечи слишком много ответственности, при этом почти не думаешь о самом себе? — спросила Эмбер с упрёком.
— Ты так считаешь? — с неприкрытой иронией в голосе спросил Кайнетт.
— Я это вижу.
Он удержался от слов «я делаю всё ради себя». Так мог бы сказать о себе любой маг Часовой Башни, но Аманда даже с её наивным подростковым цинизмом такой подход могла бы не понять. С другой стороны, рациональное зерно в её словах тоже присутствовало. Поиск учеников, научная работа, новые мистические знаки, сражение против Пожирателей, сомнительные заработки: всё это было направлено или на выживание здесь и сейчас, или на выгоду в очень дальней перспективе, или на развитие магической науки в целом. То есть всё это оставалось в интересах Кайнетта, но в достаточно абстрактном смысле.
