— Одно другому совершенно не мешает. Требовалось всего-то убедить маггловский аврорат, что их преступники связались с Тёмным лордом, а значит, эта их «полиция» теперь у нас в очень большом долгу. Заявления министра здесь уже не повлияет на ситуацию там, — самодовольно заявил Драко. — Они наших газет не читают. Так что вашего положения это уже никак не изменит, можешь не надеяться. Потому лучше слушать, что тебе говорят старшие.
— Это ваше официальное заявление, мистер Малфой? — вдруг прозвучало у него за спиной. Резко обернувшись, волшебник увидел стоящую у стены Лавгуд с пером и листом пергамента. — Вы окажете любезность и повторите его для прессы?
— Какого Мордре… Какие ещё «заявления», Лунатичка? — выпалил тот со злостью. Он растерялся и не был готов продолжать в том же уверенном тоне. — Последние мозги в вашей башне вороны выклевали?
— «Сын действующего министра магии угрожает свободе прессы!» — задумчиво произнесла ведьма, что-то записывая. — Заголовок ещё можно доработать, но мне он на вкус нравится и сырым.
— Ты лезешь не в своё дело, «ворона», — судя по рефлекторному движению к мистическому знаку, он бы не отказался прямо здесь стереть память любопытной полукровке и потом уйти. Но также Малфой понимал, что Мерфи ему этого сделать не даст.
— Вообще-то, мне за это и платят, — заставив перо повиснуть в воздухе, ведьма свободной рукой извлекла из-под старомодного плаща и продемонстрировала им даже не удостоверение, а патент корреспондента в виде свитка с несколькими подписями и печатями. — Конечно, неполный день, минимальное жалование, но ведь и его надо отрабатывать. Итак, — она убрала свой свиток и вновь подхватила перо, — вы утверждаете, что Министерство…
— Проклятье, — тихо выругавшись, волшебник развернулся на месте и направился по коридору, заложив руки в карманы мантии. Бросил через плечо: — А ты всё-таки подумай, грязнокровка, нужно ли вам будет такое внимание? Всегда лучше разойтись миром, разве не этому нас здесь учат постоянно.
Когда он скрылся в темноте коридора, Кайнетт посмотрел на прислонившуюся к стене ведьму и произнёс:
— Мне не требовалась помощь.
— Конечно, — охотно согласилась она. — Я просто удачно проходила мимо.
— Просто случайно использовала невидимость и услышала разговор, который не должна была слышать, — с иронией отметил маг, неторопливо направляясь по коридору к башне.
— На скорую руку ты в таких случаях всегда используешь одинаковую схему: двойной барьер со слабым дрожанием воздуха на границе, который будет глушить звук, — как само собой разумеющееся объяснила Лавгуд, следуя рядом таким же медленным шагом. — Его можно обойти, если знать заранее.
— Тем более, вопрос остаётся актуальным. К чему это было?
— Я понимаю, ты что-то знаешь про него, он что-то знает про тебя. У вас ничья, — объяснила Луна. Затем указала пером на себя, заявив: — Но я — иное дело. Я меняю ваше равновесие.
— И всё же, зачем? — повторил маг устало. Ведьма говорила о мелочах, уходя от прямого ответа.
— Я ведь уже говорила когда-то… Ты, Гермиона — друзей у меня здесь немного, — неожиданно её тон стал серьёзным. В нём почти можно было расслышать злость: — Не хочу снова остаться одной всего-то из-за какого-то павлина, которому гордость отдавили.
— Занятно… А если какая-то часть из всего им сказанного всё-таки имеет отношение к реальности? — поинтересовался Кайнетт, оглянувшись на неё.
— Что с того? — ведьма искренне удивилась, слегка пожав плечами. — Даже если и так, почему для меня что-то должно измениться?
— В самом деле? — с любопытством переспросил маг.
— Ты не образец смирения и скромности, Джим, — ответила она прямо. Затем начала загибать пальцы на руке, перечисляя: — Да и Миона — не та пай-девочка, какой она сама хочет казаться перед другими. Гарри, Карин, Эми — у всех хватает разных секретов. Разве это уже повод устраивать сцену, звать учителей, авроров, полицейских?
— По-моему, с Малфоем ты проделала практически именно это.
— Он для меня — никто, — произнесла Луна равнодушно. Не оскорбление, лишь констатация факта.
— Тогда ценю твоё доверие.
— В этом случае тебе стоит лучше следить за своей спиной и оглядываться чаще, — вдруг сказала она. — Обидно будет потерять друзей только из-за того, что кто-то знал слишком много лишнего.
Несмотря на её привычный немного отстранённый тон, почему-то эта фраза напоминала угрозу.
— Да, узнаю родной наш Рейвенкло… А ведь до конца семестра ещё две недели, — произнёс Чарльз Макэвой, останавливаясь на пороге гостиной и разглядывая однокурсников и просто знакомых с факультета на пару лет старше или младше. Почти все студенты сидели с книгами, свитками, тетрадями — разговоров почти не было слышно, только шелест бумаги и пергамента.
Приблизившись к своей компании, занявшей «угол» у стены гостиной между парой шкафов, волшебник всмотрелся в названия книг в разных руках и негромко начал зачитывать их вслух:
