— Помнишь книгу Артемиуса, которую ты мне советовала пару лет назад? Про Гайю и Алайю, волю мира и волю человечества. Чтобы играть с материализованными существами по собственным правилам, тебе придётся оставаться на месте и только ждать, пока кто-нибудь к тебе и к ним не придёт сам. Не идти вперёд, а занять оборону и дожидаться противника. Ведь если хочешь изменить физические законы в нужную сторону, требуется заранее отделить какую-то часть пространства от мира. Замкнуть определенную территорию на себя и исказить там часть правил, при этом за счёт магии не давая этим силам, самому миру вмешаться и исправить «ошибку». Так действуют чары расширения пространства, «Фиделиус», «Каве Инимикум» и им подобные. Они имеют четкие границы, — не оборачиваясь, он обвел рукой пространство вокруг. — Этот замок, постоянно подвижный и меняющий местами коридоры и лестницы, тоже не мог бы существовать в обычном пространстве, но замкнутые барьеры делают подобное возможным, частично меняя реальность внутри. Однако чтобы повторить то же самое со случайно выбранным домом, потребуется уйма времени и сил. Как и для того, чтобы «поправить» законы магии под себя и удержать проекции в реальности дольше в пределах уже заданной территории. За парой исключений изменения такого масштаба не делаются «на ходу».
— Парой исключений? — мгновенно заинтересовалась Луна. Ей нравились любые исключения из правил.
— Некоторые могут переписывать реальность на небольшом расстоянии за счёт одной воли. Другие — менять ненадолго местами мир внутри и вокруг себя. Первое людям недоступно в принципе. Второе требует множества редких условий и очень большого расхода магии. Не говоря о том, что данный метод крайне опасен. Так что лучше сосредоточься пока на поддержании проекций, раз хочешь двигаться в этом направлении. Сейчас покажу…
—
Что тоже не возымело действия, хотя Кайнетту приходилось прикладывать усилия, поддерживая проекцию в материальном виде. Это напоминало снабжение энергией фамилиара, приходилось постоянно держать цепи открытыми, передавая часть своей магии и не давая исчезнуть тому, чего на самом деле и не должно существовать. С практической точки зрения — напрасная трата сил, если сравнить возможности одной проекции и то, с какой лёгкостью обычный волшебник способен применять мистерию отмены. Но как упражнение на контроль для Лавгуд — пока что вполне сгодится.
— Как любопытно, — оценила она, опуская палочку после пятой попытки. Сделала пару шагов к окну, из которого было видно отсветы из большого зала. Сказала вдруг: — Знаешь, по-моему, тебе было интереснее учить меня, подбирать подходящие чары и объяснять их тонкости, чем крутиться на вечеринке вместе со всеми.
— Думаю, это и правда так, — согласился он. Тоже убрал мистический знак, лишенная поддержки проекция растаяла в воздухе через несколько секунд. — Магия привлекает меня больше, чем шум и сплетни.
— Ты хороший учитель, Джим. Нам с тобой повезло. Мне повезло. Кто-то другой не стал бы и слушать мои прихоти.
— Каждый маг по-своему уникален, — высказал своё мнение Кайнетт. — Не мне решать, что тебе изучать и чем заниматься, я лишь могу научить, как делать всё это правильно.
— Здесь нас готовят по-другому.
— Здесь нам дают только основы разных дисциплин, — отозвался маг пренебрежительно. — И лишь немногие готовы идти дальше. Это желание нужно ценить, а не вновь загонять в какие-то рамки.
— То есть, если всё равно захочу создать территорию, в которой материализация будет работать, как я пожелаю, ты мне поможешь? — уточнила Лавгуд с интересом. — Или если я попробую поменять местами миры?
— Ты не имеешь представления, о чём говоришь. Но да, если решила заниматься именно этим, я помогу указаниями. По крайней мере, до момента, где это может убить тебя или нас всех.
Ведьма всмотрелась в лицо Мерфи, пытаясь определить, было ли сказанное шуткой. Однако маг говорил совершенно серьёзно, и через несколько секунд она это поняла. Коротко кивнула, затем убрала палочку под мантию и сказала:
— В любом случае, это будет «может, когда-нибудь, но не сегодня». А пока… наверное, всё же пойдем к остальным?
Кайнетт молча снял заглушающий барьер, посмотрел в то же окно и прислушался к едва слышной музыке из большого зала. Бал ещё находился в самом разгаре.
— Не хочу, — произнёс он почти с теми же интонациями, что и Лавгуд недавно. — Больше там сейчас делать нечего. Лучше вернёмся в башню.
— Медленно, — уточнила Луна.