С другой стороны, как маг убедился из разговоров с магглорождёнными в клубе, а потом ещё раз и этой зимой, обходя будущих учеников вместе с МакГонагалл, вопрос немагического образования для них оставался важным, а отказываться от него полностью после получения письма из Хогвартса готовы были немногие. И тут перед ними будет пример Грейнджер, Мерфи, в будущем, вероятно, Тейлор и других волшебников и ведьм, которые поступили «как полагается» с точки зрения магглов и успешно сдали выпускные экзамены обычной школы параллельно с обучением колдовству. Что также означает для них больше перспектив и возможностей после выпуска и, что на взгляд Кайнетта было важнее, больше возможностей в работе с магией за счёт более качественного образования и широкой базы знаний. Пока что у Мерфи было недостаточно собственного авторитета, чтобы просто говорить подопечным, как им следует поступать, потому стоило воспользоваться весом общественных институтов немагического мира, которые пока ещё немало значат для волшебников первого поколения, не успевших отдалиться от проблем обычных людей. А дальше всё это: «маггловские» учебники, готовящиеся к немагическим экзаменам или уже сдавшие их студенты — должно было стать чем-то обыденным, частью жизни Хогвартса, таким же привычным, как дополнительные занятия и отработки. Эту идею стоило обсудить с Грейнджер — имеет смысл попытаться организовать что-то вроде ещё одного клуба или факультатива для желающих не отказываться от обычного образования. Декан Гриффиндора может пойти им навстречу, да и директор с учетом новой политики в отношении магглорождённых должен поддержать такую инициативу.
Пускай семья Арчибальд и не могла похвастаться тысячелетней историей, однако уже несколько поколений она во всём поддерживала фракцию старой аристократии в противовес более либеральным сторонникам бездумного расширения рядов Ассоциации за счёт магов первого-второго поколения. И в этом Кайнетт от своих прежних взглядов отказываться не собирался… во всяком случае, когда речь шла о Часовой башне. Но как оказалось, за последние пару столетий даже известные своим консерватизмом и далёкие от мирской суеты маги позаимствовали у обычных людей куда больше, чем сами готовы были бы признать. Волшебники Конфедерации тоже этого не избежали, хотя Кайнетт и считал, что они взяли от обычных людей далеко не лучшие вещи — идеалы, ценности, приоритеты, а не научные открытия, достижения культуры и бытовые мелочи, делающие жизнь более комфортной без необходимости тратить на это драгоценную магическую энергию или усилия учеников и фамилиаров. Потому он считал, что ради своей и их собственной выгоды нужно было помочь волшебникам пересмотреть свои приоритеты в вопросе интеграции с миром обычных людей.
Хотя маг признавал, что его собственные связи с немагической частью общества стали в некоторых аспектах некомфортно и даже опасно близкими, а также постоянно напоминали о себе в самый неподходящий момент. Не переставая работать над схемой образования дихлоргексаоксида для очередной задачи, он слегка поморщился, стоило только вспомнить встречу двухнедельной давности…
—
— О’Рейли, Грин, Макинтайр, Уолш… — забормотал тот сбивчиво и только через несколько секунд осознал происходящее, с трудом заставив себя замолчать.
— Так это и работает, — произнёс Кайнетт, опуская палочку и обводя взглядом собравшихся.
Совершенно неприметный снаружи, но при этом хорошо освещенный, вычищенный и укрепленный изнутри склад сегодня стоял без дела — куда-то перевезли все ящики и контейнеры, выгнали рабочих. Их место занимали представители «семьи»: с десяток человек, принимающих решения и давно не занимающихся аферами или рэкетом лично, а также полдюжины членов банды рангом пониже, командующих отдельными отрядами и небольшими «филиалами» организации. Старшие вместе с парой охранников сидели в стороне, а младший состав выставили в центре склада вместе с Мерфи (вновь сменившим внешность на ту, которой пользовался во время операции в Гринвиче), чтобы тот наглядно показал всем свои «фокусы». Лливелин с безразличным видом стоял у стены, но маг знал, что ученик готов в любой момент начать перестрелку. Он и сам пришёл сюда во всеоружии, не забыв ни копьё, ни меч, ни ртуть. И даже если процесс демонстрации немного уже успокоил его паранойю, расслабляться Кайнетт не собирался.
— Хрень, которая заставит сдать всех без таза с бетоном и пушки у виска, — один из бандитов с трудом удержался, чтобы не сплюнуть на пол. — Паршиво, после такого долго не проживешь, хоть в камере, хоть на воле.
— Так чего теперь, живым не сдаваться? — повысив голос спросил тот, кто только что попал под действие внушения.
