— Но не единственный. Рыцарь же не ходит в бой с одним мечом или копьём. У него есть мизерикорд, щит, доспех, булава, конь, оруженосцы, в конце концов. Чем волшебник хуже? Многие, по крайней мере, простые заклинания ведь можно применить и на предметы. Чары предотвращения падения — слегка изменённый «Иммобилюс», накладываемый на пол. Люмос можно повесить в воздухе, на потолок или «носить» на палочке. Магическая отмычка содержит более сложную версию «Алохоморы», которую трудно наколдовать без подготовки. И так далее, и так далее, да вот перед нами пример, — маг указал на стоящий в дальнем углу печатный станок. Как выяснилось, мистер Лавгуд, отец Луны, оказался редактором небольшой газеты магического сообщества, прямо в доме у него была устроена импровизированная типография. Станок работал сам по себе, без участия человека, электричества или какого-то двигателя, лишь благодаря набору качественно наложенных чар. — Эти вещи настолько обычны для волшебников, что их перестаешь даже замечать — все эти самопомешивающиеся котлы и самомашущие веера. Что мешало тебе, допустим, наложить «Люмос максима» да хотя бы на обычную монету и определить срабатывание на удар или на несколько секунд после произнесения заклинания, а затем в ходе дуэли отправить её в противника любым подходящим кинетическим заклинанием? Она без проблем пройдет сквозь магический и стихийный щит. Вариантов множество, но у тебя не было при себе ни одного предмета для защиты, нападения, отвлечения внимания или создания укрытия. А ведь ты упоминала в письме, что братья Рональда создают подобные из подручного хлама дюжинами в школе у себя в спальне просто потому что им заняться нечем.
— Но волшебники так не сражаются. Бить нужно заклинаниями.
— Кому нужно? И у тебя, и у меня пока не хватит сил одним «Ступефаем» или «Экспульсо» проломить щит, как сделал бы взрослый волшебник, чтобы потом вывести противника из боя. Если в школе ты встретишь того человека, который нападает на других, то что ты выберешь — остановить его или сражаться «по правилам дуэли» и проиграть, если это, скажем, ученик пятого-шестого курса? Кроме того, магия есть магия, это всё ещё твоё мастерство против чужого. Я же не предлагаю тебе носить с собой пистолет или ружьё.
— Фу, гадость.
— Именно. Волшебники мы или нет? А волшебник должен в первую очередь работать головой, и только уже потом — махать палочкой.
— Я даже скажу, если хорошо поработать головой, то палочка может и не понадобиться, — прокомментировала его слова Тонкс, она уже успела закончить объяснять материал по второму кругу. — И прежде чем мы вновь перейдем к практике, я бы хотела всё-таки поговорить обо всей этой ситуации. Сначала расскажите мне, как всё происходило после Хэллоуина. И про «проклятье», и про нападения. Письма — это письма, а рассказ от участника событий — совсем другое дело.
***
— …Иными словами, вы неделю скрытно ходили за Малфоем повсюду, ожидая, когда он расскажет кому-нибудь, что да, это он стоит за всем? При этом вы не узнали ничего, кроме того, что «он ведёт себя подозрительно», «он явно что-то скрывает» и «он, возможно, что-то ищет в школе». Но могу ли я, в конце концов, узнать — почему именно он был первым подозреваемым?
— Он ненавидит и презирает всех нечистокровных, мэм, — ответил курсантке Уизли, когда их совместный рассказ завершился, и пришла очередь вопросов. — Он даже при людях назвал Гермиону… Ну, вы понимаете каким словом. Он радовался, когда Гарри попал в больничное крыло, он даже прямо говорил, когда начались эти нападения, что «так им и надо», ведь мучали только магглорождённых и полукровок.
— И этого достаточно? — удивилась Тонкс. — Когда я училась в школе, так себя повела бы треть Слизерина и четверть Рейвенкло. Луна, не принимай на свой счёт. Прошло больше десяти лет после войны, а весь этот идиотизм про «чистую» и «грязную» кровь до сих пор никуда не делся и не собирается. Чем Драко хуже или лучше остальных?
— Когда Гарри неделю назад прямо спросил, замешан ли он в этом, Малфой испугался, почти запаниковал. Что на него совершенно не похоже. Даже если не сам занимается этим, то он точно что-то знает, — попыталась разумно обосновать их действия Грейнджер.
— С учетом настроений в школе, таких обвинений испугался бы кто угодно. Настоящего преступника ещё неизвестно когда поймают, а если другие ученики поверят, что ты в этом как-то участвовал, то придется постоянно оглядываться, чтобы чего не вышло. По-моему, вы уже сами успели в этом убедиться?
— Но, в конце концов, это же Малфой, — выдвинул Поттер решающий аргумент.
— И что с того? — не поняла Тонкс.
— Как он может не быть плохим? — искренне удивился он, не замечая, как сидящая слева Грейнджер толкает его локтем.
— Почему?
— Его отец служил Волдеморту! — почти выкрикнул Гарри, игнорируя такие же знаки от сидящего справа Уизли.
