— Маньяк решил, что просто избивать детей ему уже скучно? — изобразив на лице вежливый интерес, поинтересовался маг.
— А вот тут не знаю. Говорят, что когда народ добежал до того коридора, откуда её вышвырнули, там натурально было поле боя: стены изрублены, пол горит, всё взорвано и разбито, светильники расплавились, потолок расколот в нескольких местах, двери вообще в щепки размололо… Вряд ли второкурсница могла такое сама устроить, согласись, если она всего на пару лет нас старше? Псих этот явно решил, что хватит сдерживаться. Издеваться — так уж по полной.
— Погоди немного, — жестом остановил маг этот поток слов. Казалось, что Чарльз скорее в восторге от всего этого, чем испуган происшествием. Он бы ещё долго мог восхищаться бурной жизнью школы, но Кайнетта привлекло кое-что в его словах. — Второкурсница, верно?
— Ну да, говорят, вроде с Гриффиндора.
Маг молча достал из кармана письмо, вскрыл его и пробежал глазами не очень ровные строки с несколькими кляксами чернил, без привычных для Лавгуд завитков и вычурно прорисованных букв. «Гермиона… нападение в воскресенье… сильно пострадала… больничное крыло…».
— Как… проблематично, — произнёс он, убирая письмо обратно. Спросил у Чарльза спокойно: — Она осталась в живых?
— Сестра говорит, что да, главное, что Боул успел её поймать, а остальное не так уж страшно, хотя из больничного крыла она раньше апреля точно не выйдет.
— А может, это был не маньяк? — решил уточнить маг. — Возможно, сама увлеклась с экспериментами, заклинание, например, криво сработало, и её вышвырнуло через окно?
— Целители говорят, на неё уже в последний момент наложили «Обливейт», — возразил Чарльз, будто сама возможность, что подобная история произошла из-за случайного заклинания, убивала весь интерес к ней. — И сама она, когда деканы расспрашивали, говорила, что помнит, как шла вечером из библиотеки, а следующий момент — она уже падает из окна. Кто бы это ни был, а он явно не хочет, чтобы его поймали, но при этом старается всё-таки никого не убивать, чтобы за него не взялись всерьёз. А ещё он точно прекрасно знает школу — всегда специально выбирает лестницы и коридоры, где нет портретов и редко можно встретить привидение или домовика. Хитрый уродец, потому до сих пор и не схватили.
— А ты сам не боишься? — поинтересовался Кайнетт с интересом. Этот восторг опасным инцидентом казался слегка чрезмерным. — Через полгода нам туда поступать, а мы оба сразу попадем к этому сумасшедшему в список. Ты — полукровка, а я так и тем более.
— Да ерунда, его тридцать раз поймают за это время, — отмахнулся Чарли беззаботно. — Да и потом, кто же настолько дурной, чтобы в такой ситуации ходить по замку одному?
— Возможно, она была уверена, что сумеет отбиться?
— Девчонка? Со второго курса? — Чарльз развёл руками помотал головой, пытаясь продемонстрировать всё, что думает об абсурдности данного предположения. — Маньяк же наверняка нападает только на младших, потому что знает, что может с ними справиться. Против выпускников не рискует. А если она вдруг вообразила себя не меньше, чем Морганой, и пошла искать неприятностей, то кто ж ей виноват? Сестра говорит, её вообще многие считают выскочкой и зазнайкой — магглорождённая, а туда же, на каждом уроке тянет руку, словно знает всё на свете. И вот результат. Нет, спасибо, я, конечно, часть заклинаний уже за первый курс кое-как почти освоил, но на втором курсе с одной палочкой лезть против какого-нибудь семикурсника, у которого ещё и с головой не в порядке — дураков нет.
— Насчёт одной палочки, это я сомневаюсь.
— Что?
— Да я так, о своём, — не стал пока демонстрировать излишней осведомлённости маг. — Просто если это распределение по факультетам вообще чего-то стоит, то разве не странно бы было, если даже «храбрые львы» будут, как стемнеет, трястись по углам, боясь высунуть нос из своей башни? Вообще, пристало ли волшебникам бояться одиночки, сумасшедшего, словно обычным людям? Просто сидеть и ждать, кто же будет следующим?
— Ну, с этой стороны, в принципе так, хотя ведь сумасшедший — тоже волшебник, — справедливо возразил Чарльз.
— Один. Пусть он сильный, пусть он хитрый… явно не умный, иначе бы таким идиотизмом не занимался, но это ладно. Он всё равно один в школе, где каждый может парой слов расплескать каменную стену или заставить человека забыть собственное имя. И его боятся, и все стараются делать вид, что ничего не происходит. Разве это не странно?
— Если так смотреть, то да, странно.
— И если драться с ним хотя бы какое-то время смогла только одна девочка с младших курсов, то с этой школой явно что-то не так. Ты со мной согласен, Чарли?
— Чёрт, не знаю. Когда ты это так говоришь, то звучит всё в самом деле неправильно. Есть же семикурсники — уже почти взрослые волшебники, есть учителя, есть старосты…
— Подумай над этим, Чарли. С сестрой обсуди, чего там в школе говорят на эту тему. Просто, может, это я один чего-то не понимаю? А сейчас извини, заговорились мы, а время уже к вечеру.
— Пока, Джим, ещё увидимся.
