- Понимаете, профессор, когда я покупал свою палочку, то продавец сказал мне, что она хорошо подходит для магии, связанной с водой, - ответил Кайнетт сразу, этот вопрос был несложным и ожидаемым. – Не зря её сердцевина сделана из волос с хвоста речного единорога. Потому, когда я перед школой начал осваивать основы заклинаний, то выбирал по учебнику именно те, где задействована вода. Разумеется, делал это я на Косой аллее, а не дома – о том, что до семнадцати колдовать можно лишь на территории волшебников, меня предупредили сразу. Вот, в опасный момент, я те самые первые заклинания и вспомнил.
- И применил. Причем весьма успешно, - заметил Люпин, глянув в сторону раскрытого справочника на столе. – Я бы сказал, это как минимум уровень третьего курса по предмету вашего декана. А «Депульсо» вообще изучают на четвёртом. Однако ты достаточно уверенно всё это освоил, чтобы делать жесты быстро, почти не думая. И это буквально после поступления, до того, как у вас началась серьёзная практика с палочками. Ты приложил немало усилий, обучаясь магии до Хогвартса, не так ли?
- Я начал готовиться к школе заранее, - согласился маг. Всё вроде бы звучало так, будто профессор хвалит его способности, однако разговор явно сворачивал в опасное русло. Даже если у него были заготовлены объяснения и на этот счёт. Начал он издалека, по отработанной легенде: – Раньше я жил в приюте, и ещё когда мне было десять, в один день просто сбежал – как я теперь понимаю, стихийный выброс магии открыл или сломал замок на двери, когда я очень захотел оттуда выбраться. Долго бродил по городу, не зная, куда мне идти – проезжал на автобусах и в метро, не заплатив, крал еду и мелочь… Я всем этим не горжусь, но выбора тогда другого не было. В какой-то момент просто потерял сознание от голода, прямо на улице, но, к счастью, меня нашли и доставили в бесплатную больницу. Находилась она в центре города, и сбежав уже оттуда, чтобы не вернули в приют, я в какой-то момент вышел к Косой аллее. Не знаю, удача это или интуиция, но ноги сами туда привели. И уже там я встретил девушку, курсантку аврората, она и объяснила мне, что существует магия, а я – волшебник, и могу однажды попасть в эту школу, если всё сделаю правильно. Она же рассказала о законах, о секретности, о том, что и где потребуется купить для подготовки. Если бы не миледи Тонкс и её помощь, вряд ли я стоял бы здесь, профессор.
- Тонкс? – уточнил Римус. – Знакомая фамилия, где-то уже слышал раньше. А как её имя?
- Нимфадора.
- Племянница Бродяги? – его удивление было совершенно искренним. – Это она уже так выросла? Как время-то летит…
- Извините, сэр?
- Не обращай внимания, это я так, вспомнил кое-что. История с её матерью наделала шума, когда я учился в школе, ну и потом один приятель рассказывал, что у его кузины родилась дочь, и говорил, как её назвали, - Люпин вряд ли подумал, что его попытки умолчать об именах смотрятся весьма неубедительно. Любой справочник по генеалогии подскажет, как именно звали двоюродных братьев Андромеды Тонкс-Блэк, и его желание таким образом скрыть своё знакомство с Сириусом ни к чему не приведёт. Хотя, разумеется, не каждый первокурсник полезет в подобные книги, да и не каждый о них вообще знает. Профессор тем временем продолжал: – Курс третий был или четвёртый, уже и не помню. Ну да речь сейчас не о ней. Итак, ты узнал о магии, ещё до одиннадцатилетия?
- За полгода, даже чуть больше. Однако у меня всё ещё не было ни денег, ни дома. К счастью, когда я после этой встречи всё-таки решил вернуться обратно в приют, то через пару недель мне нашли семью.
- Удачное совпадение? – слегка наклонив голову, уточнил Люпин.
- Наверное. Или наш директор решил избавиться от головной боли и убрать побыстрее того, кто может сбежать снова и обеспечить ему проблемы, он так уже делал, - предложил версию маг. Все документы были оформлены идеально, хотя и задним числом, однако с «внезапностью» усыновления ничего поделать было нельзя. Срок пребывания в приюте можно было бы увеличить ещё на пару месяцев, до мая или июня, но для подтверждения этого свидетелями потребовалось бы слишком многим менять память, а весной девяносто второго у него ещё не было столько лишних сил, тогда речь шла о выживании и торопливом изучении нового мира. Потому в своей невиновности в чём-либо запрещённом приходилось убеждать через простую логику: – Я понимаю, о чем вы думаете, сэр. И я совру, если скажу, что не попытался бы применить магию к нему, чтобы убедить найти для меня семью, или к любым будущим родителям, чтобы они точно согласились меня взять к себе… Попытался бы, если бы умел, если бы у меня была волшебная палочка, если бы я знал, как накладывать «Конфундус». Но всё это не понадобилось.
- Ты удивительно честно рассказываешь о своих проступках и не слишком законных намерениях, не пытаешься скрыть их и сказать, что ничего плохого не делал или не хотел сделать.
