К четвергу в лазарете осталось два человека, плюс ещё один (хотя и не совсем человек) — в отдельной палате рядом. Уизли отпустили сразу вечером в субботу, кроме безвредного заклинания сна в него больше ничего не попадало. Поттера задержали на день — под действием внушения он ломился через кусты и ветки, не разбирая дороги и спотыкаясь, так что синяков и порезов сам себе оставил много. Ещё хорошо у него хватило ума не сказать, что бежал он под действием непростительного заклинания, иначе задержался бы дольше. Всех студентов, оказавшихся под «Империо» в деревне, тоже после проверок отпустили через день-два, ничего опаснее ушибов и пары переломов там не оказалось. Серьёзнее всех, помимо Люпина, пострадали Грейнджер и сам Кайнетт. У него, помимо самой раны в животе, был серьёзный сепсис — копьё Крауч сначала швырнул на землю, так что на наконечнике оставались и грязь, и чужая кровь, к тому же, что ожидаемо при подобном ранении, был поврежден кишечник. В итоге первокурсника после такого решили оставить до конца недели под наблюдением, он же не прибегал к собственному лечению и целиком положился на методы местных целителей, благо они оказались вполне действенными. С ведьмой всё оказалось куда хуже — перегрев цепей, как следствие гипертермия, повреждение нервов, начались судороги мышц, проблемы с дыханием и аритмия. Прибывший к месту боя первым Снейп стабилизировал её состояние парой лечебных заклинаний, в больничном крыле успели оказать помощь, но поддерживать состояние сна пришлось ещё три дня, пока магией восстанавливали нервы и приводили в норму сердечный ритм. Да и после пробуждения Грейнджер прописали сразу несколько зелий, включая обезболивающие и способствующие регенерации, а также неделю постельного режима и полный запрет на любую магию как минимум до января. И по мнению Арчибальда, она ещё очень легко отделалась, по крайней мере, сами цепи не получили непоправимых повреждений, насколько он мог судить, а остальное восстановят целители.
К началу декабря в общей палате остались лишь они вдвоём, и в результате сюда наведывались сразу две «делегации» посетителей. За Мерфи присматривал Хиллиард, один из старост Рейвенкло, с ним приходили первокурсники, в том числе несколько человек с других факультетов, как Сансет, Моррис и Норт — делились новостями, безуспешно выспрашивали подробности недавнего «сражения» и передавали домашнюю работу. На Гриффиндоре ситуацию с Грейнджер взял на себя Персиваль Уизли, видимо, чувствуя вину за идиотское поведение младшего братца. С ним пришли Поттер, Лавгуд, все остальные Уизли, ещё пара человек с их факультета, которых Кайнетт не знал по имени. Впрочем, две компании не были такими «эксклюзивными» и порой смешивались: так Луна носила из библиотеки книги для обоих пострадавших, а Юфемия или Виллин пару раз отходили к Грейнджер, что-то уточнить о зельях и чарах, раз уж пока её можно найти только здесь.
Для неё это вообще был первый нормальный визит посетителей с момента прихода в сознание. Вчера здесь в присутствии молчаливой МакГонагалл ещё сидели следователи Отдела правопорядка, выспрашивая подробности происшествия. Грейнджер отвечала честно: о том, как пыталась остановить Поттера, как попросила первокурсников предупредить учителей и побежала за ним, как увидела в лесу Блэка и человека, представившегося как Питер Петтигрю. Рассказала про свой бой, достаточно грамотно и не упуская деталей — подобное использование маховика было нарушением правил, однако все её заклинания и зелья являлись разрешенными к применению. Тот момент, когда она отвела удар, чтобы не покалечить человека, взрослым явно понравился, а вот Кайнетт лишь ещё раз вздохнул про себя. Не сделай она подобной глупости, и весь конфликт можно было бы решить прямо там, возможно даже и без его вмешательства — прибывший чуть позже Люпин бы вывел из строя раненного Петтигрю, возможно, успел бы связать Блэка. А Крауч либо ушел бы, не вмешиваясь, либо, в крайнем случае, Арчибальду пришлось бы обезоружить и ранить его атакой из засады, а потом приступить к допросу. А теперь всё это затянется ещё надолго.
