Его самого опросили ещё в понедельник, тоже в присутствии декана, но ничего слишком интересного он следователям не рассказал. Сглупил, побежав вслед за Люпином, на месте увидел раненного профессора, двух неизвестных волшебников, успел изобразить приближение подкрепления и из засады с помощью «Диффиндо» обезоружить одного из них, разрубив палочку — последнее следователи тоже оценили положительно, что удар пришелся не по руке. А дальше, когда попытался выставить щит, второй просто магией кинул в него копьё сквозь «Протего», тяжело ранив, а затем оно распалось надвое и быстро рассыпалось на части — после этого он упал и потерял сознание. На принесенных следователями фотографиях, точнее подвижных «колдографиях», он сумел опознать молодого Бартемиуса Крауча, тот изменился не так уж сильно, а также с трудом, но узнал Петтигрю. Грейнджер также не с первой попытки нашла Питера, однако сразу же указала на Блэка. Люпина пока ещё не допрашивали — официально, состояние оставалось слишком тяжелым, а на деле полнолуние едва пошло на убыль, вряд ли он сейчас уже стал человеком.
— Ужин начнётся через пятнадцать минут, — объявила мадам Помфри, главный целитель Хогвартса, заходя в палату. — Посетители — на выход. Завтра ещё наговоритесь, а режим надо соблюдать строго.
Нестройно попрощавшись, обе компании потянулись к выходу, в этот момент Кайнетт решил, что пришло время для одного разговора, и окликнул:
— Уизли, — увидев, что к нему обернулось сразу пять человек, уточнил: — Рональд, можно буквально на пару слов?
— Да, конечно, — пожав плечами, ответил тот, махнул рукой остальным, чтобы не ждали. Подойдя ближе, он слегка настороженно спросил: — В чём дело, Мерфи?
— Просто хотел уточнить, — ответил маг, стараясь говорить негромко. Одновременно он создал барьер, слегка заглушающий звуки, так что Грейнджер, занимающая место у противоположной стены, услышит лишь неясный шепот. — Ты ведь понимаешь, что вы, два идиота, подставили кучу народа, и только чудом никто не погиб?
— Да, — посмотрев на Грейнджер, так же тихо ответил волшебник почти через минуту. Он явно сначала хотел сказать что-то резкое, оскорбить в ответ, но переборол порыв и всё же признал это. Не из-за Мерфи, разумеется, до него дела Уизли не было, но он видел в субботу, в каком состоянии в лазарет доставили Гермиону, а уже потом ему рассказали и про Люпина.
— Уже неплохо. И ещё ты понимаешь, что если бы вот она не понеслась вас, умственно отсталых, спасать, если бы она не тренировалась и не занималась магией сразу за троих, и если бы она едва себя не убила, вы двое уже были бы мертвы?
— Понимаю, — неохотно признал Уизли после ещё более длинной паузы.
— Что ж, можно считать, как минимум один удар ты мне будешь должен. Однако речь не о том. Если ты, в самом деле, считал себя «другом» Поттера, то лучшее, что мог сделать — вырубить его и не дать натворить глупостей. Я не Грейнджер и не Люпин, вы мне не друзья и не приятели, так что говорить всё могу совершенно честно. Тот факт, что он тянет к себе все неприятности в стране, не изменит никто, но пока вы двое как волшебники — пустое место, у вас два варианта: сидеть ровно и не мешать другим вас защищать, или храбро лезть вперёд и вновь рисковать чужими жизнями. Хотя будь я чистокровным, наверное, раньше бы выпрыгнул из окна, чем довёл до того, что меня будет защищать магглорождённая девчонка… В общем, суть простая, и надеюсь ты доведешь её до своего приятеля, и сможешь ему в голову вбить. Или Поттер хотя бы не мешает никому его спасать и не подвергает ещё большей опасности всех остальных, включая и меня, или при следующем «геройстве» сам его оглушу, свяжу и с подарочной лентой передам хоть Блэку, хоть Петтигрю, хоть Волдеморту, пока никто не погиб и не превратился в инвалида. Всё понятно?
— Ты — эгоист и сволочь, Мерфи, — негромко огрызнулся волшебник. Должно быть тоже не хотел, чтобы Гермиона услышала их разговор. — Ты не способен думать о других, только о себе печешься.
— Я думаю о профессоре Люпине, которому заклинанием вскрыло грудь и живот от плеча до пояса. Думаю о Грейнджер, которая могла буквально сжечь себе все нервы, если бы продержалась ещё секунд тридцать, прикрывая вас, кретинов. У одного магической семье уже десять веков, у другого — восемь, а их прикрывает девочка с самодельным заклинанием, попутно чуть себя не прикончив. Позор на всю Британию… Хотя да, и о себе я тоже думаю — знаешь, на что похоже по ощущениям, когда тебя насквозь пронзают копьём? Могу рассказать в красках…
— Я поговорю с Гарри, — буркнул Уизли со злобой. – Но ты здесь ни при чём.
— Да лишь бы результат был, а остальное мне абсолютно неважно. Что ж, более не задерживаю. Всё, что хотел сказать, я уже сказал.
Резко развернувшись, волшебник вышел из лазарета, а Кайнетт незаметно снял барьер. Затем встретился глазами с недовольным взглядом Грейнджер. Вздохнув, она заметила:
