— После вашей торжественной речи о победе сил добра над мерзким и отвратительным злом, разве я, разве Совет мог поступить иначе? — удивился Малфой. — Люди поверили вам, родители настоятельно требовали убрать «изжившую себя» охрану. Охрану, одно присутствие которой наводит ужас и панику даже на взрослых, даже на матерых преступников, а вы приставили их к детям! Теперь, когда школьникам больше не угрожает маньяк, которого вы почти год не могли поймать, и которого уничтожил какой-то школьный учитель. Я лишь выражал их мнение, как мне и положено.
— Семь трупов, Малфой! — произнёс Скримджер резко. — А ещё десятки раненых и пострадавших. И хвала Мерлину, что никто из детей не погиб. Если бы дементоры оставались в охране, до этого бы не дошло. Если бы вашими стараниями их не выдворили отсюда.
— Семь погибших. Кто именно? — спросил Люциус серьёзно. План нападения, с которым он был знаком в общих чертах, предусматривал создание хаоса и паники, но убивать волшебников не предполагалось. Краучу и Петтигрю нужно было лишь поднять шум и в общем беспорядке забрать так нужного им, а точнее Лорду, Поттера с собой. Но если директор сейчас здесь, а не мечется по всей Британии в поисках своего «золотого мальчика», спасителя всей нации, надежды волшебного мира и так далее, и так далее, у них это, очевидно, не получилось. Однако в любом случае, никаких убийств по плану не предполагалось. Это привлекает совершенно излишнее внимание в нынешние времена.
— Один аврор убит магглом под действием "Империо". Два работавших в Хогсмиде волшебника и одна ведьма погибли от различных заклинаний. С той стороны — один вервольф уничтожен аврорами при сопротивлении. Личность установлена — Стивен Уайт, особо опасен, за него была объявлена награда. Один вампир ликвидирован… при неясных пока обстоятельствах. Опознать на данный момент невозможно, — нехотя добавил Руфус. Малфой лишь удивлённо приподнял бровь, услышав это. Интересно, это чем же несчастную нежить так «невыясненно» убивали, что от неё мало что осталось? — Один волшебник, глава всего отряда, покончил с собой при попытке задержания.
— Опять Блэк? Он в прошлый раз всё-таки остался жив? — уточнил Люциус.
— Крауч. Бартемиус Крауч Младший.
— И какой это уже по счёту труп Крауча у вас на руках? Четвёртый, пятый? — с иронией поинтересовался Малфой. Он держал непроницаемое выражение лица, не демонстрируя, насколько рад это слышать. После того, как прошлым летом вдруг объявились эти три призрака прошедшей войны, и напомнили о старых долгах и клятвах, все дела с бывшими участниками ближнего круга Тёмного лорда вёл именно Барти. Ни с Петтигрю, ни с Блэком, уж кто бы там из них ни был настоящим предателем, представители старых семей бы и разговаривать не стали, несмотря ни на какой компромат и угрозы, а Крауч всё-таки в самом конце войны успел около года провести в их рядах и принял метку при всех, став одним из них. Конечно, даже его авторитет был не настолько велик, чтобы вновь вовлечь кого-то из оставшихся на свободе в свои интриги — по сути, они скорее откупались от него, делясь галеонами и информацией в обмен на молчание о старых грехах, которых осталось достаточно даже после всех расследований. Тоже, конечно, не напрямую и не при личных встречах, но попадись Бартемиус аврорам, те точно бы выжали из него всё, а потом пришли с вопросами. А если его больше нет, то уже в следующем месяце определенная сумма так и останется лежать на счетах семьи Малфоев. И многих других достойных семей.
— Третий, — ответил Скримджер. — И скорее всего, тоже фальшивый. Но мы сделаем всё, чтобы убедиться в этом наверняка. Да и не о нём сейчас речь. А о необходимости предотвратить панику. А в этом и ваш долг — и как члена Визенгамота, и просто как взрослого ответственного волшебника.
Даже удивительно, что он смог всё это произнести с настолько серьёзным выражением лица. Двенадцать лет назад, когда шли служебные процессы над «Пожирателями», Руфус ещё был просто одним из авроров, однако он не мог не изучать материалов тех дел. И нужно быть очень наивным (или очень любить деньги), чтобы не начать задавать вопросы относительно весьма нехарактерной изобретательности и инициативности в сражениях и казнях у несчастных чистокровных, взятых коварными злодеями под «Империо». То есть, как минимум у него есть серьёзные причины подозревать, что паника и страх обывателей магической Британии не кажутся Люциусу чем-то ужасным, неправильным и непривычным. Скорее наоборот. Однако ему тоже приходится играть на публику, ведь Малфой в фаворе у министра как меценат и спонсор определенных начинаний, а значит и относиться к нему нужно соответствующе. На людях, хотя бы.
